Королева Бедлама

Речь явно идет о ночных похождениях священника и его рыданиях под домом Полли Блоссом… Пару секунд Мэтью обдумывал ответ, а потом сказал:

— Я не знаю, кто еще обладает этими сведениями и откуда они у Джона Файва. — Мэтью стал гадать, можно ли считать такой ответ ложью — ведь он в самом деле понятия не имеет, о чем говорит Кипперинг! — Буду с вами предельно честен: мы с Джоном беспокоимся лишь о благополучии преподобного Уэйда. Его душевное равновесие в последнее время подверглось серьезным испытаниям.

— Конечно, и неудивительно! — воскликнул Кипперинг. — Вы на его месте разве не терзались бы?

Мэтью вновь прикинул, как лучше ответить, и робко согласился:

— Вот-вот! — Кипперинг вновь отошел от Мэтью и бросил взгляд на Устричный остров и открытое море за кораблями. — Мне его жаль, честное слово. Он ведь раньше считал себя сильным человеком. Увы, кое-что не по зубам даже самым сильным из нас. — Он быстро осмотрелся по сторонам. — Только никому ни слова, ясно? И Джону скажите, чтобы помалкивал. А того, кто ему все рассказал, надо кнутом отхлестать. Джон ведь не заглядывает к мадам Блоссом?

— Тоже нет. Полагаю, больше об этом никто не узнает.

— Тайны в этом городе недолго остаются тайнами. Я Уильяму говорил, что надо смотреть правде в глаза. Ничего не попишешь. Но он пока не может собраться с духом. Я ему говорю: да плюньте вы на церковных старейшин, ей-богу, какое вам дело до их мнения! Но он же не слушает. Думает, все само как-нибудь рассосется. Так-то оно так… но Уильям вряд ли сможет когда-нибудь себя простить.

Он называет его Уильям, подметил Мэтью. Хм, кто бы мог подумать: Кипперинг и преподобный Уэйд — то ли друзья, то ли сообщники! Сразу припомнились слова Джона Файва, который за ужином в «Терновом кусте» рассказывал, что у Констанции однажды состоялся разговор с отцом о некоей «истории». Преподобный тогда заверил дочь, что скоро все разрешится.

Скоро. Мэтью подумалось, что слово это в данном случае имеет оттенок фатализма — и неизбежности.

— Давайте сюда ваше чертово письмо!

Мэтью мысленно вернулся к Кипперингу: тот протягивал ему руку.

— Дайте мне письмо, я положу его на стол Джоплину, раз это так важно.

Несмотря на свои подозрения и злость на Кипперинга, Мэтью все же решил, что ему можно доверять.

— Премного благодарен, — сказал он, вручая конверт.

Адвокат изучил подпись и сказал:

— Джоплин говорит, что вы…

— Гусь лапчатый? — подсказал ему Мэтью.

— …сообразительный молодой человек, который умеет делать выводы. — Кипперинг убрал письмо. — Мол, вы и сами метите в главные констебли. Это так?

— Едва ли. Было время, когда я хотел стать адвокатом. Теперь же… — Мэтью решил пока не упоминать бюро, — у меня другие планы.