Игра престолов. Битва королей

 – Арфист и дудочник, поклонившись, поспешили выйти, а Серсея целомудренно поцеловала кузена в щеку. – Оставь нас, Лансель. Мой брат безобиден, когда он один, – а если бы он привел с собой своих любимцев, мы бы их учуяли.

Юный рыцарь, злобно посмотрев на кузена, захлопнул за собой дверь.

– Надо тебе знать, что я заставляю Шаггу мыться каждые две недели, – заметил Тирион.

– Я вижу, ты очень доволен собой. С чего бы это?

– А почему бы и нет? – Молотки звенели на Стальной улице днем и ночью, и громадная цепь росла. Тирион вспрыгнул на высокую, с пологом, кровать. – Это здесь умер Роберт? Странно, что ты сохранила ее.

– Она навевает мне сладкие сны. Выкладывай, в чем твое дело, и ступай прочь, Бес.

– Лорд Станнис отплыл с Драконьего Камня, – с улыбкой сообщил Тирион.

Серсея так и взвилась:

– А ты сидишь тут и скалишься, словно тыква в праздник урожая? Байвотер уже созвал городскую стражу? Надо сейчас же послать птицу в Харренхолл. – Видя, что он смеется, она схватила его за плечи и потрясла. – Перестань. Спятил ты, что ли, или пьян? Перестань!

– Н-не могу, – выдохнул он. – О боги… вот умора. Станнис…

– Ну?!

– Он отплыл не сюда, – выговорил наконец Тирион. – Он осадил Штормовой Предел. Ренли повернул назад, чтобы встретиться с ним.

Ногти сестры больно впились ему в плечи. Какой-то миг она смотрела на него, не понимая, словно он говорил на чужом языке.

– Станнис и Ренли сцепились друг с другом? – Он кивнул, и Серсея заулыбалась. – Боги праведные, я начинаю верить, что Роберт у них был самый умный.

Тирион откинул голову назад, и они оба расхохотались. Серсея, подхватив брата с кровати, покружила его и даже прижала к себе, расшалившись, как девчонка. У Тириона, когда она его отпустила, закружилась голова, и ему пришлось ухватиться за шкаф.

– Думаешь, они будут биться? Ведь если они придут к согласию…

– Не придут, – сказал Тирион. – Слишком они разные и слишком похожи в то же время, и оба не переваривают друг друга.

– Притом Станнис всегда полагал, что Штормовой Предел у него отняли нечестно, – задумчиво добавила Серсея. – Древнее поместье дома Баратеонов по праву принадлежит ему… он постоянно твердил это Роберту своим угрюмым, обиженным тоном. Когда Роберт отдал поместье Ренли, Станнис так заскрипел зубами, что я думала, они у него раскрошатся.

– Он воспринял это как оскорбление.

– Это и было оскорблением.

– Не выпить ли нам за братскую любовь?

– Да, – в изнеможении выдохнула она. – О боги, да.

Повернувшись к ней спиной, он наполнил две чаши сладким красным вином из Бора. Не было ничего легче, чем бросить в ее чашу щепотку порошка.

– За Станниса! – сказал он, подав ей вино. «Так я, по-твоему, безобиден, когда один?»

– За Ренли! – со смехом ответила она.