Игра престолов. Битва королей

Полудикий и злобный, который кусает руку, желающую его погладить, но разорвет любого, кто тронет его хозяев.

– Даже тех, кто за рекой?

Клиган обратил взгляд к далеким огням.

– Ишь как полыхает. – Он спрятал меч в ножны. – Только трусы дерутся с помощью огня.

– Лорд Станнис не трус.

– Но до брата ему тоже далеко. Роберта ни одна река не могла остановить.

– Что вы будете делать, когда он переправится?

– Драться. Убивать. Может, и меня убьют.

– Вам не страшно? Боги пошлют вас в самое ужасное пекло за все зло, которое вы совершили.

– Какое там зло? – засмеялся он. – Какие боги?

– Боги, которые создали нас всех.

– Неужто всех? Что это за бог, птичка, который создает чудовище вроде Беса или полоумную дочь леди Танды? Боги, если они существуют, создали овец, чтобы волки ели баранину, и слабых, чтобы сильные ими помыкали.

– Настоящие рыцари защищают слабых.

– Нет настоящих рыцарей, и богов тоже нет. Если ты не можешь защитить себя сам, умри и уйди с дороги тех, кто может. Этим миром правят сильные руки и острая сталь – не верь тому, кто скажет тебе другое.

– Вы ужасный человек, – попятилась от него Санса.

– Просто честный. Это мир ужасен. Ладно, птичка, лети – я сыт по горло твоим чириканьем.

Санса поспешила уйти. Она боялась Сандора Клигана… и все же отчасти желала, чтобы у сира Донтоса была хоть доля свирепости Пса. Есть боги, твердила она себе, и настоящие рыцари тоже есть. Не могут же все рассказы о них быть ложью.

Ночью ей снова приснился бунт. Толпа кишела вокруг с воплями, бешеный зверь с тысячью лиц, которые у нее на глазах превращались в чудовищные маски. Она плакала и говорила, что никому из них не делала зла, но они все равно стащили ее с лошади. «Нет, – кричала она, – не надо, не надо», но никто ее не слушал. Она звала сира Донтоса, и своих братьев, и казненного отца, и убитую волчицу, и отважного сира Лораса, подарившего ей однажды красную розу, но никто из них не пришел. Она звала героев из песен, Флориана, и сира Раэма Редвина, и принца Эйемона, Драконьего Рыцаря, но они не вняли ей. Женщины накинулись на нее, как куницы, – они щипали ее, пинали, и кто-то ударил ее в лицо так, что зубы зашатались. Сверкнула сталь – в живот ей вонзился нож и стал кромсать, кромсать, разрезая ее на мелкие куски.

Когда она проснулась, в окно лился бледный утренний свет, но Санса чувствовала себя такой разбитой, словно вовсе не спала. Между ног ощущалось что-то липкое. Санса откинула одеяло, увидела кровь и подумала, что сон ее каким-то образом сбылся, – не зря тот нож так терзал ее. Она в ужасе отпрянула, путаясь в простынях, и свалилась на пол, нагая, окровавленная и перепуганная.

Тут она начала понимать, что с ней случилось.

– О нет, – прошептала Санса, – пожалуйста, не надо.