Игра престолов. Битва королей

Королева Серсея, Бес и лорд Варис следят друг за другом, как коршуны, и платят шпионам, чтобы узнать, что делают другие, зато дочь леди Танды никого не волнует, правда? – Донтос рыгнул, прикрыв рот. – Да хранят вас боги, маленькая моя Джонквиль. – Вино сделало его слезливым. – Поцелуйте своего Флориана – на счастье.

Он качнулся к ней. Санса, избегая его мокрых губ, чмокнула его в небритую щеку и пожелала ему доброй ночи. Ей стоило огромного труда не заплакать – она слишком много плакала последнее время. Она знала, что так не годится, но ничего не могла с собой поделать – слезы текли по самому ничтожному поводу, и нельзя было удержать их.

Мост в крепость Мейегора никем не охранялся. Бес забрал почти всех золотых плащей на городские стены, а у белых рыцарей Королевской Гвардии были обязанности поважнее, чем сторожить Сансу. Она могла ходить где угодно в пределах замка, но ей нигде не хотелось бывать.

Она перешла сухой ров со страшными железными пиками на дне и поднялась по узкой винтовой лестнице. У двери в свою комнату она остановилась, не в силах войти. В этих стенах она чувствовала себя как в западне, и даже с распахнутым настежь окном ей казалось, что там нечем дышать.

Она взошла на самый верх лестницы. Дым затмевал звезды и тонкий серп месяца, и крышу окутывал мрак. Зато отсюда она видела все: высокие башни и массивные угловые откосы Красного Замка, путаницу городских улиц за его стенами, черную ленту реки на юге и западе, залив на востоке, столбы дыма и пожары, пожары. Солдаты сновали по городским стенам, как муравьи с факелами, и толпились на свежесрубленных деревянных подмостках. У Грязных ворот, где дым стоял всего гуще, виднелись очертания трех огромных катапульт. Таких больших Санса еще не видывала: они возвышались над стеной на добрые двадцать футов. Но страха это зрелище в ней не убавляло. Боль вдруг пронзила ее – такая острая, что Санса всхлипнула и схватилась за живот. Она упала бы, но к ней придвинулась тень и сильные пальцы сжали ее руку.

Санса схватилась за зубец крыши, царапая ногтями по грубому камню.

– Пустите меня. Пустите.

– Пташка думает, что у нее есть крылышки, – так, что ли? Или ты хочешь стать калекой, как твой братец?

– Я не нарочно. Вы… испугали меня, только и всего.

– Такой я страшный?

Санса сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

– Я думала, что одна здесь…

– Пташка по-прежнему не может выносить моего вида? – Пес отпустил ее. – Когда тебя окружила толпа, ты не была так разборчива – помнишь?

Санса помнила это слишком хорошо – и злобный вой, и кровь, текущую по щеке из раны, нанесенной камнем, и чесночное дыхание человека, который пытался стащить ее с лошади. И пальцы, вцепившиеся ей в запястье, когда она потеряла равновесие и начала падать.