Игра престолов. Битва королей

Месяц висел над Часовой башней, отражаясь в кровле теплицы. Ни тревожных звуков рога, ни голосов – даже шагов не слышно.

Все хорошо, Грейджой. Слышишь, какая тишь? Тебе бы прыгать от радости. Ты взял Винтерфелл меньше чем с тридцатью людьми – такой подвиг достоин песен. Сейчас он вернется в постель, перевернет Киру на спину и возьмет ее снова, чтобы прогнать призраки. Ее вздохи и смешки рассеют застывшую тишину.

Теон уже отошел от окна и вдруг замер на месте. Он так привык к вою лютоволков, что уже не слышал его… но что-то в нем, какое-то охотничье чутье услышало отсутствие воя.

У его двери стоял Урцен – жилистый, с круглым щитом за спиной.

– Волки замолкли, – сказал ему Теон. – Поди посмотри, что они делают, и сразу назад. – Мысль, что волки могли вырваться на волю, внушала беспокойство. Теон помнил день, когда одичалые напали в Волчьем Лесу на Брана – Лето и Серый Ветер растерзали их на куски.

Он пихнул Векса ногой. Мальчуган сел и протер глаза.

– Проверь, на месте ли братья Старки, да поживее.

– Милорд? – сонно окликнула Кира.

– Спи, тебя это не касается. – Теон налил себе вина и выпил. Все это время он прислушивался, надеясь, что вой раздастся снова. «Нас слишком мало, – мрачно подумал он. – Если Аша не придет на подмогу…»

Векс вернулся первым, мотая головой. Теон с бранью отыскал камзол и бриджи на полу, куда скинул их, спеша дорваться до Киры. Поверх камзола он натянул кожаный кафтан с заклепками и застегнул пояс с мечом и кинжалом. Волосы торчали во все стороны, но ему было не до них.

Вернулся Урцен и доложил:

– Волков на месте нет.

Теон придал себе холодный и решительный вид по образу лорда Эддарда:

– Поднимай замок. Выгоняйте всех во двор – посмотрим, кого не хватает. А Лоррен пусть обойдет ворота. Векс, за мной.

Знать бы, добрался ли уже Стигг до Темнолесья. Он не столь хороший наездник, как уверяет – мало кто из островитян может похвастаться этим искусством, – но времени у него было достаточно. Возможно, Аша уже в пути. И если она узнает, что Старки пропали… Невыносимая мысль.

Комната Брана была пуста, спальня Рикона, на полпролета ниже, – тоже. Теон выругался. Надо было и к ним поставить стражу, но он счел, что держать караул на стенах и у ворот важнее, чем приставлять няньку к двум ребятишкам, один из которых калека.

Снаружи слышался плач – обитателей замка вытаскивали из постелей и сгоняли во двор. Сейчас они еще не так заплачут. «Я обходился с ними мягко, и вот благодарность». Он даже высек до крови двух своих людей за то, что изнасиловали ту девчонку с псарни, чтобы доказать, как он справедлив. «Но они продолжали винить меня и за это насилие, и за все остальное. Так нечестно». Миккен сам навлек на себя смерть своим языком, и Бенфред тоже.