Король медвежатников

 — Как ты меня напугал!

— Я бы хотел показать тебе свои картины.

Луиза удивленно посмотрела на мужа, а потом произнесла:

— Ты никогда не делал этого раньше.

— Я знаю, — виновато произнес Марсель, — но сегодня особенный день. Так ты хочешь взглянуть?

— Покажи, — неожиданно легко согласилась Луиза, вытирая руки о передник.

Марсель развернул полотно на столе, прижав края кухонными ножами. Некоторое время Луиза смотрела на холст молча, потом ее подбородок дрогнул, а из крупных глаз выкатились две слезы.

— Ты почему плачешь? — испугался Марсель.

Луиза вытерла пухлой ладошкой мокрые щеки, после чего произнесла:

— Я не думала, что ты способен на такую красоту.

Вот кто оценил его работу по-настоящему. Верно говорят, что женщины чувствуют сердцем. Как он был не прав, что не показывал ей своих работ раньше.

— Я еще и не на такое способен, дорогая, — скручивая холсты, отвечал Марсель. — Сам папа римский пустит слезу, когда увидит мои картины. Это только самое начало моей карьеры! Мы с тобой будем очень богаты!

— Но епископ еще даже не выплатил тех денег, которые обещал.

— Он никуда не денется, когда увидит мои картины, — торжественно произнес Марсель.

— А может, все-таки тебе не стоит показывать их епископу? — беспокойно спросила Луиза.

— Это почему же? — насторожился Марсель.

— У меня дурное предчувствие.

Отложив свернутые холсты в сторонку, Марсель обреченно опустился на стул. Что же это такое получается, — Луиза говорила о том же самом, что и дед! А может, дед с Луизой и вправду видят то, чего ему знать не суждено?

— Я — художник и получил от папы римского заказ. Ты даже представить себе не можешь, какая это великая честь! Не каждому художнику выпадает такой случай, проживи он хоть несколько жизней! А мне он достался, и я не намерен его упускать. А ведь я всего лишь в начале творческого пути. Если я откажусь от своего шанса, то меня просто будут называть глупцом. Мне уже сейчас многие завидуют!

— Может, поэтому тебе и не нужно показывать эти картины? — тихо произнесла Луиза.

Марсель вдруг почувствовал, что его первоначальная решимость заметно ослабевает. Если Луиза начнет настаивать и дальше, то у него не хватит духу противиться ей.

— Я должен показать людям эти картины, — твердо произнес художник. — Сейчас же! И не надо меня убеждать в обратном, — поднял он руки.

К епископу Марселя пропустили сразу, едва он назвал свое имя. Высокий монах, слегка приподняв широкий клобук, с интересом посмотрел в лицо юноши и вызвался проводить его до самой кельи иерарха. Остановившись у порога, он негромко постучал в дверь и на сдержанный вопрос епископа отвечал:

— Ваше преподобие, пришел художник с заказанными картинами.

Убранство кельи было на удивление скромным.