Король медвежатников

Деловито хлопнул по крупу лошади и молодцевато вскочил на козлы, взял вожжи и несильно встряхнул.

— Поехали! — негромко приказал Родионов, устроившись в пролетке.

На этой неделе Савелия посетил аббат Мессиан. Он уверенно постучал в дверь и, дождавшись разрешения, вошел, смиренно сложив ладони.

— Вы не надумали, сын мой? — вместо приветствия спросил священник.

— О чем вы, святой отец?

— Вы должны отдать мне заговоренную картину.

— Ее нужно сжечь. Разве мало она принесла страданий?

— Я подумаю, — ответил Савелий.

— У вас мало времени, — напомнил аббат, — если не сделать этого сейчас, то завтра может быть уже поздно. Она погубит вас!

Разговор этот почему-то не отпускал Савелия, и на предстоящую встречу он отправился с самыми дурными предчувствиями.

До моста Александра III, где была назначена встреча, доехали легкой рысцой.

— Сделай кружок по набережной и мосту, — распорядился Савелий, — мало ли что! Не люблю я неприятных сюрпризов.

— Как скажешь, хозяин. — Мамай развернул пролетку и направил лошадь в сторону моста.

Савелий глянул вниз — серая мерцающая поверхность воды. Вот рядом с берегом, неторопливо покачиваясь, проплыло бревно с ободранной корой. На нем, проявляя чудеса акробатики, топтались две чайки. Набережная немноголюдна: несколько фланирующих пар да ветхозаветная старушка, кормящая голубей. Ничто не предвещало опасности.

— Останови, — приказал Савелий, когда пролетка съехала с моста.

Впереди эспланада Инвалидов.

Савелий спустился по каменным ступеням к реке. У парапета его ждал молодой человек, с жиденькой бородкой и в длинном сюртуке. Он чем-то напоминал студента, проживающего на скудную государственную стипендию. И только дорогие кожаные туфли свидетельствовали о том, что это не так. Вокруг никого, если не считать художника с взлохмаченной шевелюрой и огромными усами. Но он был увлечен арочным проемом моста и ни на что не обращал внимания.

Савелий подошел ближе.

Так вот он — неуловимый Вольдемар, он же граф Строганов, он же дворецкий графа д\'Артуа, он же командор масонской ложи, он же… Но Савелию нужны были последние доказательства.

Родионов вежливо поклонился. Вольдемар ответил небрежным кивком и сразу приступил к делу:

— Вы принесли картины? Настоящие картины?..

— Да, принес, — после некоторой паузы отвечал Савелий, приподняв рулон, который держал в руках. — Меня несколько удивляет, почему вы предпочли встретиться именно здесь? Для такого серьезного разговора можно было бы подыскать более укромное местечко.

Вольдемар улыбнулся:

— Здесь на нас никто не обратит внимания. Мы с вами всего лишь двое прохожих, которые разглядывают достопримечательности Парижа.