Король медвежатников

Убийство можно было бы вполне списать на несчастный случай. Для Парижа подобные случаи типичны, впрочем, как и для Москвы…

— Вы рассмотрели его лицо? — спросил Савелий.

— Савелий Николаевич, помилуйте! И я в такой ситуации должен был разглядывать его лицо? Я смотрел на ваше. — Улыбнувшись, генерал уважительно заметил: — А вы молодцом, не растерялись.

На следующем перекрестке поймали они извозчика с пронизывающим, мрачным взглядом.

— До кладбища в Булонском лесу!

— О! Господа туристы?

— С чего ты взял? — спросил генерал Аристов.

— Об этом кладбище мало кто знает даже из парижан. Люди говорят, что там захоронены монахи-крестоносцы! — закатил он глаза.

Савелий усмехнулся: Париж — город особенный, в нем каждый извозчик немного искусствовед.

Кладбище было небольшим и ухоженным. Где-то в зарослях сирени, надрываясь, пиликала какая-то звонкая пичуга. Все благопристойно и тихо, все навевает мысли о вечном покое. Через невысокую каменную ограду были видны немногочисленные аккуратные памятники с плачущими ангелами и монументальные гранитные распятия. Это вам не русские покосившиеся деревянные кресты на городском кладбище. Отношение к покойникам здесь особенное, более трепетное, что ли. И ограда, выложенная природным белым камнем, увита плющом и дикорастущими розами. Кладбище больше напоминало тенистый сад, где приятно прогуляться по узким, вымощенным темным гравием тропинкам. Все бы хорошо, если бы не кресты из темного мрачноватого гранита. Тоску навевают.

Недалеко от входа небольшая сторожка, такая может быть только на кладбище да еще где-нибудь подле богадельни.

— Здесь нам придется долго разбираться, — резонно заметил Григорий Васильевич, — нужно зайти в сторожку, пусть смотритель проводит нас к склепу Мазарина.

— А вы здесь не бывали?

— Бывал… Но давно. Поиски займут время.

— А вам не кажется, что это ловушка?

— Поворачивать поздно… Уже пришли!

Подошли к сторожке — тесной и невысокой, чем-то напоминавшей крепко срубленную домовину. На двери прибиты кресты, чтобы отгонять разного рода упырей и прочих необузданных мертвяков, а вот немного сбоку нечто непонятное — старенькая, побитая ржавчиной, подкова. Странно, но Савелий всегда считал, что она на счастье и что это — исконно русская примета.

— Есть здесь кто? — громко спросил Савелий.

Дверь, скрипнув, приоткрылась. В помещении царил полумрак, а в лицо ударил неприятный холод — ну, точно в склеп вошел! И как тут живут эти смотрители? Савелий обо что-то споткнулся. Чертыхнулся вполголоса и, вспомнив о месте, где находился, невольно осекся.

— Непонятно, как он здесь живет?

По всей видимости, Григорий Васильевич тоже не знал этого. Савелий слышал позади его дыхание. Генерал двигался осторожно, скользя ладонью вдоль стены.