Король медвежатников

Слегка приподняв ее подбородок, он повернул ее голову и обнаружил на щеках легкие щербинки. Наверняка в младенчестве девушка переболела оспой.

Хабибулла разочарованно поморщился и, уже отходя, увидел, как вспыхнули глаза у стоящего рядом янычара — воин имел на девушку большие виды. Обзаводиться семейством янычарам не разрешалось, разве что после окончания службы. Но, завоевав половину мира, они щедро наделяли женщин своей любовью, которые охотно рожали детей от грубоватых рыцарей Востока. Очевидно, нечто подобное произойдет и в этом случае. Неделю, пока корпус янычар будет стоять в городе, эта женщина сделается для него женой, любовницей и даже боевой подругой.

Следующая девушка выглядела необыкновенно свежей. Единственное, что ее портило, так это маленький рост. Паша ненадолго задержал на ней взгляд.

Присматривая в свой гарем женщин, Хабибулла вел себя подобно опытному садовнику, отбиравшему в свой сад только самые лучшие цветы.

На следующих трех женщин, о чем-то испуганно разговаривающих между собой, он взглянул лишь мельком, отметив про себя, что им место не в гареме, а на базарной площади, чтобы нахваливать залежавшийся товар. Неожиданно внимание Хабибуллы привлекла девушка в грубом платье и с зелеными пронзительными глазами. Она стояла в конце строя, слегка наклонив голову. Изящный безукоризненный профиль с прямым небольшим носиком, правильный разрез глаз, алые губы, словно лепестки распустившейся розы. Во всем ее облике было нечто особенное, что отличало ее от других женщин. Порода, которую невозможно спрятать даже под грубой мешковиной. Даже голову она держала как-то по-особенному, не так, как большинство женщин. Вызывающе, что ли… Вроде бы и смирилась со своей участью, но вместе с тем в каждой клетке ее существа ощущался бунт, который невозможно было одолеть силой.

В сравнении с другими девушками, стоящими рядом, зеленоглазая пленница напоминала изящную красивую лебедь, случайно затесавшуюся в стаю гусынь. Вот сейчас они поднимут головы, вытянут шеи и заклюют гордячку плоскими клювами.

Паша Хабибулла приподнял подбородок девушки двумя пальцами.

— Кто ты? — спросил он.

Девушка протестующе дернула головой, и рука алжирского паши неловко повисла в воздухе. Красавица определенно была благородных кровей. Любая другая на ее месте предпочла бы гарем паши. Это лучше, чем сделаться игрушкой наслаждения в руках озлобленных янычар.

Девушка в полнейшем молчании выдержала суровый взгляд паши. В любом другом случае подобную твердость Хабибулла расценил бы как вызов, но сейчас он любовался цветом ее глаз — темно-зеленым, с мягким отливом, таким может быть только море.