Король медвежатников

Генерал Аристов говорил, что они собраны каким-то российским левшой из двадцати пяти пород дерева, причем безо всяких металлических частей. Короткая стрелка из какого-то темного дерева дрогнула и остановилась на цифре пять.

Мамай широко улыбнулся:

— Как скажешь, хозяин!..

Вытянутый холл с узкими высокими окнами, где граф обычно устраивал выставку своих полотен, больше напоминал средневековый зал. Нетрудно было представить, что каких-нибудь четыреста лет назад здесь во всю длину стояли крепкие дубовые столы, за которыми пировала парижская знать. Зал искрился атмосферой праздника, раздавались громкие голоса, звон бокалов и женский смех. А где-нибудь в темных углах можно было услышать жаркие любовные признания.

Граф д\'Артуа, указывая на картины, делал приказчику короткие распоряжения и вальяжно двигался дальше. Картины в основном были развешаны, свободными оставались всего несколько мест, наиболее выгодных, как раз напротив окон, и граф намеревался разместить здесь наиболее значимые полотна своей коллекции. Слуги подходили к нему с картинами, но граф, слегка морщась, отбраковывал их одну за другой. Наконец он остановил свой выбор на небольшом полотне, посвященном быту французской деревни. На картине был запечатлен пожилой мужчина, почти старик, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Слегка наклонившись, он подправлял точилом косу.

На взгляд Савелия, выбор был сделан более чем странный, и, только когда он подошел поближе и прочитал подпись, понял, что граф был прав. Полотно принадлежало одному из виднейших художников фламандской школы. Именно сейчас в Париже на них был небывалый спрос. И только одна эта картина могла принести графу не менее полумиллиона франков.

Граф, скрестив руки на груди, хмуро любовался шедевром. Причем его лицо отражало такую массу чувств, как будто он пытался решить непосильную задачу — бросить полотно в огонь или все-таки оставить его грядущим поколениям.

— Необычайно яркие краски, — произнес Савелий Родионов, остановившись рядом с графом. — Она буквально пронизана настроением.

— Вы правы, — негромко отвечал граф, чуть наклонив седую голову. — Так оно и есть в действительности. Я считаю, что такую картину мог написать только человек с необыкновенно чистой душой. Вы, я вижу, неплохой знаток картин. Разрешите представиться — граф д\'Артуа. Хотя после революции все эти титулы не в моде. Но я приверженец старых традиций.

— О! У вас русские корни!

— Нет, я сам русский. Эксперт по картинам.

Граф с интересом посмотрел на собеседника. Присматривался к нему и Савелий. Вблизи д\'Артуа совсем не выглядел старым. Поражали глаза — большие, темно-серые, слегка навыкате и при этом необыкновенно живые.