Король медвежатников

Рядом с капитаном лежало два свернутых холста, перетянутых красной атласной ленточкой. Бахтияр уже давно обратил внимание на то, что эмир бросает на них недоуменные взгляды. Вот и настал момент, чтобы сделать свой главный подарок.

Развязав алую ленточку, он осторожным движением раскатал холст. Такой подарок эмиру придется по вкусу, если он настоящий ценитель женской красоты.

Не ошибся Бахтияр, угодил в нужную точку, расшевелив в старом развратнике нечто нежное, уже не свойственное его возрасту. Эмир с минуту молча рассматривал портрет незнакомой женщины, а потом с чувством произнес:

Нечто подобное до него произносили многие мужчины, но всякий раз эти слова звучали по-новому.

— Я рад, что картина тебе понравилась. А теперь, уважаемый эмир, взгляни на это полотно.

Холст, слегка зашуршав, развернулся, и взору эмира Искандера предстала сцена из Страшного суда.

Поначалу лицо старика выглядело слегка обескураженным, — он рассчитывал лицезреть нечто прекрасное из греческой мифологии, где, отринув всякое целомудрие, похотливый Дионис пьет сладкое вино в окружении молодых вакханок. Но вместо ожидаемого зрелища увидел предупреждающую сцену из джаханны.

Недоумение его усиливалось по мере того, как он вникал в сюжет «Судного дня», а когда наконец была рассмотрена каждая деталь картины, старый эмир неожиданно весело, почти по-юношески, расхохотался:

— Я понял твой намек, уважаемый Бахтияр, ты хочешь сказать, что путь в ад лежит через любовь к женщине? — Неожиданно старик сделался очень серьезным. — Если бы это соответствовало истине, то на бренной земле не осталось бы места для святош. Я принимаю твой подарок! — торжественно объявил эмир Искандер. — А теперь проводите моего гостя, — произнес он, повернувшись к маврам.

За время беседы слуги даже не шелохнулись. Полное ощущение, будто они вросли в землю. Точеные мускулистые парни напоминали фигуры, вырезанные из черного дерева. Бахтияр уже и сам начал воспринимать их как некоторую декорацию к богатому убранству зала. И странным выглядело то, что они вдруг ожили, но, кроме того, каждый из них, как оказалось, имел еще и свой характер. Мавр с огромной золотой серьгой в правом ухе оказался более нетерпелив, и его алебарда с ярко-зеленой лентой в середине древка нервно дрогнула. Очень неприятное ощущение. Зато другой, чуток пошире в плечах, будто бы стараясь загладить возникшую неловкость, улыбнулся одними губами и сделал в сторону дверей крохотный шаг.

Аудиенция была закончена.

Поначалу эмир Искандер хотел повесить полотна на стену в молельной комнате, но, поразмыслив, решил этого не делать. Благочестивый сеид такого нововведения может не понять. Стенам полагается быть украшенными арабской вязью.