Лягушачий король

В характере Нины присутствовала некоторая демонстративность. Думаю, уж мне-то она их показала бы!

– Ты передавал ее слова следователю?

– Я только сейчас об этом вспомнил.

Олейников как-то помрачнел.

– Известно, кем была бабушка Ельчуковой? – спросил Илюшин.

Егор покачал головой. Макар поставил мысленную пометку: проверить.

– Традиция суаре сохранилась с годами?

– Нине стало не под силу принимать гостей. Конечно, к ней приезжали избранные любимчики вроде меня… – Егор улыбкой дал понять, что говорит не всерьез. – Характер у Нины был сложный. Я бы сказал, актерский характер – что для гримеров-художников исключение. Наверное, свою роль сыграл и возраст. Нина очень рано стала старухой, такой, знаешь, роскошной архетипичной старухой в крашеных черных буклях, носатой и тонкогубой. Фактура у нее была, конечно… Ух!

Он покачал головой чуть ли не с завистью.

– Избранные любимчики – это кто еще, например? – заинтересовался Макар.

– Дай подумать…

– Не возражаешь, если я буду записывать?"

"– Ради бога. Нина выделяла, скажем, Демку, Демьяна Щербатых. Мы с ним вместе учились в Щуке. Он Нину просто обожал! Ну, не ее саму… – Егор рассмеялся своим мыслям, поймал непонимающий взгляд собеседника и пояснил: – Дема относился к ней как к музыкальной шкатулке. Сама шкатулка, в общем-то, никого не интересует. Она ценна содержимым. Нина была кладезем театральных историй, сплетен и анекдотов. Она дружила с самими… – Режиссер произнес несколько фамилий, которые были знакомы даже далекому от театральных кругов Макару. – Это все уходящая натура. Бесценная! Щербатых приходил к Нине, садился перед ней на полу и начинал записывать. Буквально – каждое ее слово. Он был одержим идеей сделать книгу по мотивам ее воспоминаний.

– Сделал?

Егор махнул рукой:

– Да ну! Где Дема и где книги! Он на бумаге двух слов связать не мог. Пытался нанять какого-то журналиста, но в итоге у них не сложилось. Кажется, не сошлись в цене.

Илюшин записал все и попросил:

– Егор, давай вернемся к тому дню, когда ты видел Нину в последний раз.

– Давай, только у нас через полчаса прогон.

За следующие двадцать минут Макар не узнал ничего нового. Олейников намного ярче запомнил унижение, пережитое в кабинете следователя, чем последнюю встречу с Ниной Ельчуковой.

Когда он ушел, кафе сразу опустело. Вместе с режиссером пространство как будто покинули и голоса, и смех, и молодая красота, и оживление. Не сразу Илюшин сообразил, что посетители были заняты в спектакле Егора и попросту убежали на репетицию.

– Вам все понравилось?

Официантка с улыбкой обращалась к нему.

– Все прекрасно, – сказал Макар. – Можно еще кофе?

Когда пришло время рассчитываться, он обнаружил на чеке номер телефона.