Лягушачий король

Моя мать вообще предпочитала подруг старше нее…

Илюшин забеспокоился, что Егора сейчас опять снесет в воспоминания о Лиане.

– Значит, на этих вечеринках появлялся и ее племянник? – спросил он.

– Пару-тройку раз, – небрежно ответил режиссер. – Нина старалась не смешивать контексты. Ее родные проходили по одному ведомству, студенты вроде меня – по другому, коллеги – по третьему. Но племянник есть племянник, и, конечно, время от времени я его там замечал. Он к нам тянулся. Что и неудивительно! Я единственный пришел с режиссерского факультета, а остальные-то были с актерского: талантливые, раскрепощенные, просто красивые, в конце концов… Особенно девушки. Между прочим, я изредка становился свидетелем удивительных превращений, когда нам удавалось подбить Нину показать ее мастерство. Перед зеркалом сажали кого-нибудь из наших девчонок – будущих див, красоток, – и Нина брала в руки «инструмэнт». И вот оно, чудо: несколькими точными движениями она преображала их. Красивое становилось прекрасным. Или наоборот: теряло привлекательность. Положит Нина под глаза серые тени, опустит двумя штрихами карандаша углы рта, – и перед тобой изможденная колхозница, а не рафинированная москвичка. Ты ведь знаешь, что слово «гример» происходит от греческого «grimo», то есть «морщина»? Нина, кстати, часто повторяла, что не морщины старят лицо, а помятость.

Егор выпрямил спину, вытянул вперед подбородок и проговорил старческим, но твердым голосом:

– «Девочки, ваша красота не на лице! Ваша красота между лопатками». Она имела в виду, что спина должна быть прямой, а шея гибкой. Показывала маме специальные упражнения, чтобы кожа дольше не обвисала. Ну, это не пригодилось.

Илюшин окончательно убедился, что Олейникова, как ослабевшего пловца, сносит течением на одни и те же камни.

– После убийства Нины Тихоновны ходили разговоры, что ее убили из-за драгоценностей… – начал он.

– Да это полная чушь! – с неожиданной резкостью оборвал Егор. – Извини. Догадываюсь, кто распускает эти слухи… некоторым лишь бы сделать приключенческий фильм из чужой жизни и смерти! Добавить живописности, как они ее понимают.

– То есть не было драгоценностей?

– У Нины был мельхиоровый комплект, серьги и кольцо с малахитом – для повседневной носки. И на выход, как она выражалась, серьги «малинки», к которым прилагалось жемчужное колье. Нина говорила, что блеск бриллиантов в ушах ни от кого не скроет, как мало волос осталось на голове. Хотя однажды…

Егор замолчал и нахмурился.

– Однажды? – вопросительно повторил Макар.

– Нет, ерунда, – неохотно сказал режиссер. – Однажды она обмолвилась, что не может носить украшений своей бабушки из-за того, что те слишком тяжелы. Но я их никогда не видел.