Король драконов и Принцесса-Апельсин

Мы теперь почти родственники. И не только потому, что вы спасли мне жизнь, – тут он бросил завлекательный взгляд на самозванку, отчего та мило потупилась, изображая смущение и радость.

– Ха! – сказала я и со звоном швырнула вилку на пустую тарелку.

Стало тихо, и я кожей почувствовала, как замерли отец и придворные. Рихард перевёл взгляд на меня и прищурился, откинувшись на спинку кресла, а самозванка поспешила вмешаться:

– Брат, – мягко позвала она меня, – вопрос о свадьбе уже решён. Отец согласен, я тоже, и я очень надеюсь, что вы не станете безумствовать…

Про безумства она заговорила зря, потому что это подействовало на меня, как хороший пинок.

Я сдержалась с трудом, и точно так же, как король Рихард, откинулась на спинку кресла, разглядывая самозванку и прищуривая глаза.

– Ты такая жадная до драконьего золота? – спросила я в абсолютной тишине. – Думаешь, оно тебе достанется?

– При чём тут золото? – лгунья покачала головой с таким достоверным сожалением и укором, что я стиснула зубы от злости. – Мне хватает золота здесь, в доме отца. Зачем ты упрекаешь меня в корысти, братец?

– Морской чёрт тебе братец, медуза облезлая, – сказала я ласково, а потом взяла чашку с медовым чаем, встала, перегнулась через стол и, прежде чем кто-то успел меня остановить, вылила чай на голову самозванке.

Несколько секунд мне казалось, что я нахожусь в царстве мёртвых – не было слышно ни возгласа, ни вздоха, и даже птицы заткнулись, хотя обычно орали прямо перед окнами, выпрашивая хлеба.

Чай уже не был горячим, так что обжечься лгунье не грозило, но затейливая причёска, украшенная гребнями, и светлое платье были безнадежно испорчены.

Коричневые струйки стекали по прядям, по лицу, оставляли пятна на ткани платья на плечах и груди, но самозванка – надо отдать ей должное! – не вскрикнула, не вздрогнула, а продолжала сидеть неподвижно, только закрыла глаза.

Когда я со стуком поставила чашку на стол, обманщица медленно подняла руку, ладонью вытерла лицо и только после этого взглянула на меня.

Втайне я позлорадствовала, потому что представляла, как сладкий чай склеил ей волосы, и как противно сейчас липнет кожа. Моя бы воля – я бы утопила её в этом чае. С макушкой.

Первым ожил отец.

– Ты что делаешь, сын?! – спросил он свистящим шёпотом, глядя на мокрую, как мышь, самозванку.

– Это всего лишь шутка, – ответила она с кроткой улыбкой и снова провела ладонью по лицу, убирая выбившиеся из причёски и прилипшие ко лбу пряди. – Брат пошутил.

– Не понимаю таких шуток, – сквозь зубы процедил Рихард, тоже глядя на девицу.

– Ха. Ха. Ха, – сказала я громко и отрывисто, и добавила, как ни в чём не бывало: – Всем удачного дня. Встретимся на турнире.