Король Драконов: сильнее смерти

— Все — таки, — дрожащим и охрипшим от радости голосом, промолвила она, — жаль, что он был так несговорчив. Такой молодой, такой красивый… я даже слегка влюбилась в него.

— Династия Алых Королей всегда обладала магическим обаянием, — задумчиво заметил Аргент, рассматривая маску. — И красотой. Это верно.

— Не жалеешь, что предал своего Короля? — Пустота скосила хитрые, недоверчивые глаза на Аргента, и тот пожал плечами.

— Я получил то, чего всегда хотел — свой магический дар, — и вернул молодость. Игра стоила свеч, — просто ответил он. — Вы получили королевское лицо. Король получит свою возлюбленную. Все довольны. Отчего же мне раскаиваться.

— На очень краткий миг, — похихикивая, ответила Пустота, стыдливо и спешно отворачиваясь от Аргента, скрывая свои манипуляции с масками. Тонкое неживое лицо Виолетты упало в снег, и Аргент очень осторожно, чтобы не шуметь, и очень тщательно прицелившись, наступил на маску, раскалывая в мелкие кусочки последнее ненастоящее лицо Пустоты.

— Боюсь, никто из вас не успеет насладиться плодами своих трудов, добытыми с таким яростным боем! Ха — ха — ха! — Прокричала Пустота.

Она натянула лицо Демьена, прижала фарфоровые щеки ладонями, и нарисованные глаза ожили, прояснились и мигнули пару раз.

— Как и вы, — произнес Аргент, с интересом рассматривая Пустоту. — Как и вы.

В следующий миг красивое лицо Демьена, напяленное на мошенницу, вдруг изменилось. Из красивого и молодого оно вдруг превратилось в болезненное, восковое — желтое, исчерченное голубыми прожилками, и Пустота заверещала, пытаясь стащить его. Но оно приросло намертво, село, как приклеенное, оторвать его можно было разве что сняв кожу — но и это не помогло бы. Оно стал настоящим, единственным лицом Пустоты, потому что оно было — мертво.

Испуганные серые глаза Пустоты, так похожей на измученного, больного Демьена, сочились теперь не только слезами — песок времени, звеня и сверкая, катился по сереющим, увядающим щекам, и краденое лицо рассыпалось, крошилось, словно изломанный временем фарфор, являя черную непроглядную алчную черноту под собой. Пустота упала на колени, стараясь удержать рассыпающиеся осколки, но тщетно; все тело ее бил озноб ее ломало и корежило, словно горящий в огне лист бумаги. Она старилась и умирала, ей оставались считанные секунды.

— Попалась, — яркие юношеские губы Аргента, провернувшего хитрую штуку, дрогнули в насмешливой улыбке; он отвернулся от испуганной Пустоты, чтобы не видеть ее агонии, чтобы не наблюдать ужас в ее страдающих глазах, и произнес буднично и глухо: — Ну, все, спектакль окончен. Вставайте, Ваше Величество, а не то простудитесь.

Демьен, лежавший до того неподвижно, зашевелился, сел в сугробе, отряхивая липкий снег с куртки.