Король Драконов: сильнее смерти

Спешно одеваясь, он поглядывал в оконце — не возвращается ли Ежинка? Прислушивался — не скрипят ли шаги по снегу? Но все был тщетно. Тишина, окутывающая лес, была тревожной, и Демьен, едва не плача от досады, уже на ходу надевал сапоги, скача на одной ноге по снегу.

Куда могла пойти Ежинка поутру? Конечно, к волшебному ручью. Это было недалеко, но так опасно именно сейчас разгуливать одной!

— Я не могу потерять тебя именно сейчас! — шептал Демьен, бегом несясь по снегу. Его алый шелковый шлейф лился вслед за ним кровавой рекой, и лес молча смотрел вслед спешащему Алому Королю, присыпая его черные волосы снегом. — Не могу…

…У ручья, под черным деревом, скрученным старостью и полощущим в живой воде свои долгие ветви, стояли они — Пустота и Аргент. Магистр как всегда был молчалив и зловещ, его черный бриллиантовый плащ ниспадал до самой земли, укрывая его полностью, но даже в этом неподвижном спокойствии Аргент был опасен, как спрятанное в рукаве остро отточенное лезвие. Он щурил свои синие юные глаза, глядя на молодого Короля, бегущего к ним по сугробам, а Пустота, эта старая, злая, безликая девчонка держала Ежинку, крепко прижав ее к своей груди и приставив к ее тонкому дрожащему горлышку остро отточенный кинжал.

— Отпусти ее! — выкрикнул Демьен, поскальзываясь на мокром снегу и едва не падая в черные быстрые воды. — Отпусти!.. Тебе нужен я, так возьми меня!

Ежинка молчала. Серой безвольной тряпочкой она висела в руках злобно посмеивающейся Пустоты, и ее глаза полные любви, нежности и слез, неотрывно смотрели на Демьена, на ее любимого молодого Короля, которому она подарила свое сердце и всю себя и за которого сейчас готова была отдать жизнь.

— Демьен, — выдохнула она, глотая предательские слезы страха, — не надо… уходи, молодой Король! Не торгуйся за мою жизнь с этими негодяями. Ты слишком дорог, чтобы менять тебя на лесную замарашку.

— Никогда не говори так! — Демьен жестом руки прервал ее речь. — Ты — моя Королева, моя нареченная невеста! А значит, стоишь так же дорого, как я. И, возможно, еще дороже!

— Какая трогательная сцена! — прорычала насмешливо Пустота, лишний раз встряхивая тоненькую Ежинку, словно желая причинить ей как можно больше боли и страха. — Кто бы мог подумать, что это чучело сможет понравиться Королю! Однако, непритязательный у вас вкус, Ваше Величество!

— Самый притязательный, — рыкнул Демьен, исподлобья недобро глядя на Пустоту. — Я выбрал самую лучшую, самую верную и самую чистую девушку в своем королевстве. И она будет самой прекрасной, самой великодушной и самой милосердной Королевой. Подданные будут любить ее не за красоту лица, а за доброе и верное сердце. Это куда дороже, чем румяные щеки.