Король Ардена

Тристан назвал ему место, где прятали его возлюбленную, – так бы поступил Рэндалл.

Два дня назад Тристан получил известие о том, что младший брат пришел в себя. В его памяти несмываемыми чернилами отпечатался тот миг, когда Рэндалл рухнул на колени перед Авророй с торчащим из спины ножом, от которого по ткани камзола стремительно растекалось кровавое пятно.

Артур давно перешел черту, а на Совете это только доказал.

Случившееся за последние три месяца казалось Тристану страшным утомительным сном. Возвращение Рэндалла, похищение Авроры, гибель Уилла, покушение на него самого и постоянные преследования. Теперь все было позади. Кроме последнего. Тристан до сих пор не знал, кто объявил на него охоту.

По возвращении в Фортис он сразу получил послание – конверт с увядшей розой с поломанным стеблем. Предупреждение и угроза.

Тристан с раздражением швырнул конверт на стол и прошел к кровати с темно-зелеными покрывалом и балдахином. Он снял рубашку и осмотрел рану на боку. Та почти затянулась, но все еще болела от резких движений.

Он снова мысленно вернулся к Рэндаллу. Его ранение было гораздо серьезнее и могло стоить жизни. Ему придется провести в Аталасе еще несколько недель, прежде чем он сможет вернуться в Арден.

Тристан лег на кровать и попытался выкинуть все из головы.

Волнения улягутся не скоро, и Арон уже готовился к возможным восстаниям и бунту союзников Артура после предстоящей казни. Эта мысль заставила Тристана судорожно выдохнуть и запустить пальцы в волосы.

Он смотрел в потолок пустым взглядом, а перед глазами всплывали призраки прошлого. Прошлого, в котором Тристан был наивным глупым мальчишкой и верил, что братские узы – это самая прочная связь.

* * *17 лет назад

«Ненавижу этот день! Ненавижу гостей! Ненавижу Гидеона Эльмо и ненавижу отца!» – без остановки крутилось в голове Тристана, пока он, прихрамывая, шел в сторону библиотеки. По его щекам текли слезы, бедро болело из-за раскрывшейся раны, из-за чего светлые штаны пропитались кровью, но ему не хотелось возвращаться в покои и звать лекаря. Тристан знал, что матушка наверняка ждет его там и будет читать нотации, что обзывать кузена смердящим куском лошадиного дерьма – верх невоспитанности, и он повел себя неподобающе принцу. Но как еще можно назвать того, кто поступил так подло?

С каждым шагом болезненная пульсация в бедре усиливалась, но Тристан плакал не из-за боли, а из-за поганого чувства предательства и несправедливости, переполнявшей его жгучей обиды.

Он с трудом доковылял до библиотеки и спрятался в самой дальней нише в углу между книжными стеллажами. Судорожный всхлип сорвался с его губ и сотряс грудь. Он сполз на пол, обхватил ноги руками и, спрятав лицо в коленях, горько расплакался.

«Ты опять меня опозорил.