Корабль Джоре. Лабиринты подземелья. Дилогия (СИ)

   И дождавшись, когда Рака, наша кухарка наложит последнему кашу в тарелку,

   подошел к столу и опрокинув его со всеми чашками с едой, закричал

   - Дармоеды хватит жрать! Идите все работать.

   Я молча подошел к нему и с размаха всадил ему ногой в печень, а когда он упал,

   то продолжил дальше ногами его избивать, пока меня от него не оттащили монахи.

   *Крыс* лежал неподвижно, похоже потерял сознание.

   Потом как выяснилось, я сломал ему несколько ребер и ногу в двух местах. Так,

   что в дальнейшем нормально ходить он уже не мог. А мне за порчу хозяйского имущества

   назначили пять ударов плетью. Сама плеть представляла собой высшее исскуство

   палаческоко извращения. Плеть была переплетена стальной проволокой с сыромятными

   ремнями, через каждые пять сантиметров, которых были вплетены шарики с острыми

   щипами, этакие маленькие булавы в миниатюре.

   По слухам рабы выдерживали самое большее шесть, восемь ударов такой плети.

   Десять ударов такой плетью это был смертный приговор. Мне назначили пять.

   Моя спина после этого превратилась в страшные кровавые лохмотья и целых две

   недели я не мог двигаться. За мной ухаживала кухарка и Рампил.

   Наша бочка все две недели сиротливо стояла в углу двора, а трезвый Гарт ходил

   и ругался, что бочка простаивает и он терпит от этого убытки, а *дармоеды* лежат

   и прохлаждаются на нарах.

   Теперь он жалел, что опрометчиво назначил мне пять ударов плетью, хватило бы и двух, ходил и ворчал он себе под нос.

   Самое примечательное во все этом, было что *Крыс* вообще исчез с нашего горизонта. По слухам он так и не смог оправиться после моих ударов и хозяин

   продал его в подземелье, как приманку ловцам зверей.

   Рампил опять накинул на меня постромки и я потянул бочку к таверне. Нынешний погонщик из нанятых мальчишек знал судьбу предыдущего, так что говорил со мной с опаской и вежливо, особенно, когда желая подшутить над ним, сделав страшные глаза сказал ему, если мне не понравишься, придушу. Тот задрожал как осенний лист и ходил как шелковый, даже иногда помогал старику в его нелегкой работе.

   Здесь в рабстве мы уже три месяца, от меня несет, как от помойной ямы, вода здесь

   тоже продается за деньги, хоть и дешево, но все равно за деньги, так что помыться мне не светит, но к запаху уже привык.

   Меня страшило другое, за три месяца так и не продвинулся в раскрытии своих

   прежних способностей и мне не доступен мой пространственный карман. С ним бы я

   быстро сменил бы свой статус и кое-кому бы очень не поздоровилось.

   Постоянная медитация и трансы ничего не приносили, как будто бы перегорел самый

   главный предохранитель.