Копия моего мужа

Переодеваю дочку, складываю грязные пелёнки в стирку, снимаю с себя кофту и вымываю волосы. Знаю, что Рустам будет ждать нас внизу и почему-то не хочу показаться перед ним неряхой, которая запустила себя с рождением ребёнка."

"Меня вновь уносит в водоворот событий и о том, что я обещала перезвонить Иракли, я благополучно забываю. Медперсонал клинического госпиталя желает нам удачного полёта и провожает до выхода. Мы прощаемся с дочкой и оказываемся на улице. Она — впервые. Я замечаю три чёрных автомобиля стоящих в ряд. Сердце прерывисто стучит, когда дверца одной машины открывается и оттуда выходит… Виктория. Ну конечно же… Почему я вообще была уверена, что у Рустама найдется время, чтобы нас провести?

— Живее, вылет через час, — командует Виктория Леонидовна.

Я подхожу к автомобилю, укладываю Наденьку в автолюльку под её возмущенный плач и сажусь рядом. Чувствую себя как минимум королевой с таким-то сопровождением. С Викой мы не разговариваем всю дорогу. Она изредка мечет в мою сторону недовольные взгляды и потом вновь утыкается в экран телефона. Чтобы избежать словесных перепалок нам и правда лучше всего молчать и прожигать друг друга недоброжелательными взглядами.

К аэропорту мы приезжаем вовремя, несмотря на то, как часто Виктория посматривала на часы и укоризненно качала головой. Я выхожу из автомобиля, обхожу его с другой стороны, и, открыв дверцу, начинаю расправляться со всеми многочисленными ремешками. На улице дует пронзительный осенний ветер, пробирая до костей. Я хочу поскорее взять Надюшу на руки и зайти в здание аэропорта, чтобы дочка не замерзла.

— Почему ты так долго возишься? — громко кричит Вика.

Один из ремешков не желает поддаваться. Я дергаю сильнее, дочка пугается и начинает кривить губки, чтобы заплакать.

— Давай помогу, — неожиданно слышу рядом с собой низкий бархатный голос.

Повернувшись, замечаю прямо за своей спиной Рустама. Он стоит совсем близко со мной. Так близко, что между моими оттопыренными назад ягодицами и ним расстояние не больше двух сантиметров. Я тут же выпрямляюсь, бросаю в Викторию ответный злобный взгляд, будучи близкой к тому, чтобы показать ей язык.

— Ох, Рустам Ильдарович, Вы же говорили, что у Вас назначена важная встреча, — тон помощницы тут же меняется.

Тахиров ловко расстёгивает пряжку на автолюльке, берёт на руки мою дочку, и я замираю от страха. Знает ли он, что Надюше нужно поддерживать рукой головку? Знает ли он, что она не любит посторонних? Он и есть для нее посторонний, несмотря на то, что родственник. Но Рустам знает что делает. Одна его рука придерживает голову, другая фиксирует спинку. В руках Тахирова Надюшка кажется совсем крохой — маленькой, беззащитной девочкой. Я заставляю себя не смотреть.