Копия моего мужа

Понимаю, что этот мужчина со строгим лицом не мой муж. Понимаю, что взять его за руку было бы полнейшей глупостью. Чтобы справиться с эмоциями смотрю в окно и мечтаю поскорее доехать до роддома. Отсюда недалеко, я знаю.

Боковым взглядом замечаю, как Рустам тянется к телефону. Сосредоточенно листает экран, задумывается, хмурится, словно он думает и размышляет о чем-то важном. Или ему что-то важное и откровенное пишут. Я смотрю на него чуть дольше чем планировала, пока он не поднимает на меня свой взгляд. Тут же блокирует телефон и опускает его на приборную панель.

Наконец пытка заканчивается и пробка рассасывается. Не возникает необходимости слушать убийственное молчание. Рустам останавливает автомобиль у центрального входа роддома и переводит взгляд на верхний этаж. Так уверено, словно он точно знает в каком окошке находится моя Надюшка. Ведь не знает же? Не за чем ему знать…

— Спасибо, что подкинул, — дергаю за дверную ручку.

— У Михаила сегодня выходной, поэтому если я не успею забрать тебя — вызови такси, — он протягивает мне конверт и я удивляюсь ещё больше. — Там безлимитная банковская карта. Можешь снимать наличку, тратить столько сколько понадобится.

Так как Рустам не отвечает на мои благодарности, в этот раз я решаю просто кивнуть в знак согласия и понимания его слов. Плавно и грациозно выхожу из автомобиля. Заставляю себя не поворачиваться назад, не смотреть ему вслед. Но каким-то шестым чувством понимаю, что сам Тахиров провожает меня взглядом, судя по нехарактерному жжению в области спины.

***

— Вы можете сменить подгузник своей дочери, — произносит медсестра, протягивая мне малышку.

Впервые. Впервые за те дни, которые моя Наденька живёт на этом свете.

Вот уж странность — я всегда думала, что с ребёнком управляться проще простого. Что это на уровне инстинктов — заботиться о своём ребёнке, мыть, купать, кормить. Но сейчас я кажусь самой себе совершенно беспомощной, потому что я боюсь навредить Надюше, боюсь сломать. Когда мои пальцы касаются её головки с пушистыми волосками уже привычное тепло расходится по венам. Попадает прямиком в сердце и остается там навсегда. Это безусловная любовь. Это что-то, что не похоже на остальные чувства. Даже наши с Тимом. Я понимаю, что любовь к дочери выражается ярче, сильнее, красочнее.

— Вы поможете мне сменить ей подгузник? — спрашиваю с дрожью в голосе.

Глупая неопытная мамаша… Но в глазах медсестры нет осуждения. Она смотрит по-доброму и улыбается.

— Конечно.

Я нахожусь с малышкой до самого вечера. Забочусь о ней, делаю всё то, что обычно делают мамы. Вот только время неумолимо бежит, и медсестра просит покинуть меня отделение, потому что на ночь здесь оставаться нельзя.