Копия моего мужа

 — Я же люблю тебя, знаешь? И безумно горжусь, что ты выросла у меня нормальной девкой.

Он точно так же говорил мне, когда меня забирали в интернат. Что любит и гордится. Что обязательно встанет на путь истинный и заберет меня к себе. Его обещаниям я больше не верю, поди не маленькая.

Я просто киваю и выхожу на улицу, на свежий воздух, где могу наконец вдохнуть полной грудью.

****

Двадцать четыре часа после оглашения моего личного приговора заканчиваются ровно в шесть вечера. Я надеваю на себя чёрное обтягивающее платье и собираю светлые волосы в высокий хвост. Обуваю ноги в туфли-лодочки, на губы наношу красную помаду. Спускаюсь на первый этаж своей гостиной и сажусь за большой обеденный стол за которым мы любили ужинать по выходным.

Спустя десять минут нервного ожидания слышится шум подъезжающей машины. Одной, затем другой. Сердце то падает в пятки, то поднимается вверх. Руки дрожат от волнения, и чтобы скрыть свой страх, который окутывает моё тело, я убираю их под стол. Нужно показать этому Рустаму, что я ничего не боюсь. Его не боюсь.

Хлопает входная дверь, слышатся тяжелые шаги в прихожей. Рустам приехал явно не один. Я делаю глубокий вдох-выдох и замираю от шока, когда в дверном проёме моей гостиной показывается… Тимур. Вернее, точная его копия. Один к одному, словно погибший муж восстал из могилы, будто приехал ко мне и всё сейчас будет по-прежнему.

Рустам даже не удивляется, когда видит меня за столом. Во всяком случае ни один мускул не двигается на его лице. Он твердым шагом проходится по гостиной сунув руки в карманы брюк, осматривает стены, мебель, мельком проходится по моему лицу и встречается со мной взглядами. Его чёрные глаза больно царапают душу — мне хочется подняться с места, броситься ему на шею и сказать: «Тим, как же я скучала!». Но он — только копия. Темная копия мужа, которая не имеет ничего общего с моим добрым и веселым Тимуром.

Глава 2

Но он — только копия. Темная копия мужа, которая не имеет ничего общего с моим добрым и веселым Тимуром.

Я стойко выдерживаю его суровый взгляд, но ощущаю, как от страха по позвоночнику струятся капельки пота. Зря я решила, что справлюсь с ним. Если Рустам захочет — то прямо сейчас меня раздавит как мелкую мошку. Раздавит, выбросит и никто даже не кинется меня искать, потому что нет у меня никого. Разве что кроме Дашки.

От осознания возникшей опасности сердце грохочет словно ненормальное, но выбора у меня нет — либо протестовать ему, либо сдаться и прямиком на улицу.

— Я не люблю объяснять дважды, — в глухой тишине его хриплый баритон звучит слишком громко. — Что тебе было неясно в словах юриста?

Кажется, мы не переходили на «ты», но сказать ему об этом пока не решаюсь. Соберись, Валерия.