Копия моего мужа

Стою под теплыми струями воды и пытаюсь придумать запасной выход из сложившейся ситуации — но выхода нет. Я не была продуманной и расчетливой женой, которая могла копить на чёрный день втайне от мужа. Я была доверчивой, слабой и всецело доверяла своему Тимуру.

Сердце неприятно ноет при упоминании мужа. Перед глазами до сих пор стоит его искренняя, не сходящая с лица улыбка, его мелкие морщинки в уголках глаз, его угольные волосы, зачесанные назад. Мы прожили вместе всего восемь месяцев. Восемь прекрасных месяцев за время которых я впервые почувствовала, как моя непростая жизнь превращается в сказку про Золушку.

***

Всё в жизни идёт, меняется, кроме отца и его образа жизни. Я приезжаю к нему после обеда — как обычно привожу продукты, чтобы не помер с голоду и прохожу по грязной засоренной комнате. Папа спит свернувшись калачиком на полуразвалившейся раскладушке. Вокруг бутылки — много бутылок, засохшей еды, окурков и запах… от которого сильно тошнит. Я прикрываю шарфом нос и пытаюсь разгрести хотя бы что-то из накопившегося хлама, но когда, приподняв бутылку, замечаю под ней крупного таракана, тут же отпрыгиваю и визжу. Никогда не любила этих тварей.

Отец открывает глаза и пытается сфокусировать на мне своё внимание. Садится на раскладушке, потирает красные глаза. Выглядит он, конечно же, отвратительно, но я до сих пор помню его тем самым любящим Па, который был у меня до того, как мамы не стало. До того, как он сломался и начал пить. Слабый он, но точно не плохой. Именно поэтому я жалею его и привожу продукты.

— О, доча! Разве сегодня четверг? — смотрит на старый календарь, на котором до сих пор значится две тысячи седьмой год."

"— Четверг, пап. Четверг. Я там продукты загрузила в холодильник — ешь, пожалуйста. Не смей менять на выпивку. Узнаю — опять запру тебя в больнице.

Отец усмехается, но перечить мне не смеет.

— А деньжат немного подкинешь? — с надеждой заглядывает в глаза.

— Даже не проси. Я давала тебе в прошлый раз. Кажется, ты просил на новые кроссовки. Где они, покажи?

— Лерк, ну что ты как не родная? — икает отец и приподнимается с раскладушки.

Идёт в мою сторону, слегка пошатываясь, и обдавая меня запахом перегара, лезет обниматься.

— Отстань, пап. Ты же знаешь — если тебе нужна одежда — я всё куплю. Продукты — тоже. Но денег от меня ты не получишь, даже не проси.

Лицо отца становится менее радостным. Он наблюдает за тем как я напяливаю на руки резиновые перчатки и быстро собираю мусор.

— Я ушла, — произношу, волоча за собой большие пакеты.

Наивно полагать, что в комнате заброшенного общежития для меня найдется место. Поэтому мне ничего не остается делать как вернуться в свой Подмосковный дом до приезда Тахирова.

— Ты это, дочь, не злись на меня, ладно? — проговаривает мне в спину отец.