Копия моего мужа

На кухне от одного блюда к другому мечется Ира.

— У нас есть молоко? — спрашиваю, приоткрывая дверцу холодильника.

— Есть. А тебе зачем? — помощница по дому странно поглядывает на меня.

— У меня в комнате крошечный котёнок, — наконец нахожу бутыль с молоком и достаю его наружу.

— Ты как хочешь, но я в этом не участвую! — вспыхивает Ирина. — Мне и одного раза хватило.

Помощница показательно поворачивается ко мне спиной и больше не заговаривает. Ну и ладно, сама справлюсь. Я грею молоко на плите, пока оно не закипает. Остужаю, переливая из посудины в посудину, долгих пятнадцать минут ищу пипетку, потому что Ирина не отвечает на мои вопросы и наконец поднимаюсь к себе в комнату.

Котёнок мирно спит укутанный моим одеялом. Согрелся, бедняга. Я вновь беру его на руки, набираю пипеткой теплое молоко и подношу к его рту. Котёнок ворочает головкой и всё содержимое пипетки выливается куда-то мимо. Я негромко ругаюсь на свою нерасторопность, но не сдаюсь. Делаю ещё одну попытку — набираю молоко, подношу к раскрытому ротику, но котёнок даже не думает глотать.

— Как же мне тебя накормить? — громко вздыхаю от собственного бессилия.

Я знаю о том, что таких малышей нужно кормить каждые три часа, иначе он просто не выживет. Но как это сделать, если у меня не получается? Мне становится неожиданно страшно, что и с собственным ребёнком я однажды не справлюсь.

— Давай я попробую, — слышу за своей спиной знакомый баритон и тут же вздрагиваю.

Повернув голову назад замечаю в дверном проёме Рустама. Он стоит, опираясь о косяк в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и чёрных брюках. Загорелые руки с крупными видными венами находятся в карманах. Становится интересно, где Тахиров провёл последние полгода и зачем вообще куда-то улетал? Я понимаю, что совершенно ничего о нём не знаю — о человеке, с которым живу над одной крышей.

— Попробуй, пожалуйста… — произношу несмело и протягиваю Рустаму котёнка.

Мы впервые соприкасаемся. Я вкладываю шерстяной комок в его большие теплые ладони. Задеваю грубую кожу, ощущая при этом легкий электрический разряд по телу. Опускаю глаза в пол, чувствуя, как щёки становятся пунцовыми от стыда, хотя ничего постыдного я не делаю.

Рустам находится рядом со мной, буквально в нескольких сантиметрах. От его пахнет тем же парфюмом с нотками табака — таким запоминающимся и выразительным, что мой мозг сигнализирует об опасности. Умом я понимаю, что от него надо бы держаться поближе, но котёнок… В руках Тахирова животное кажется совсем крошечным. Рустам уверенно фиксирует пальцами шею котёнка и тот неожиданно начинает сам втягивать в рот молоко.

— Нужно направлять его, — произносит Тахиров, набирая очередную порцию молока. — Видишь?

Я вижу, да.