Координата поврежденности

– Чтобы лично сказать, что это невозможно. – Он указал пальцем на нее и себя.

– Но… но… почему, Пи’Мин? – Ее глаза увлажнились с рекордной скоростью.

Он мысленно усмехнулся, поражаясь тому, под каким углом люди видят собственные поступки сквозь пелену чувств. Не замечают личных промахов и ошибок, оправдываясь словом «любовь», будто оно волшебным образом перечеркивает все остальное. Хотя чаще всего там и сотой долей любви не пахнет.

– Я согласился на эту встречу только потому, что мне кое-что было нужно от твоей кузины, и я остался ей должен. И потому что, угрожая ей, ты угрожала и мне.

Она пересекла черту, оттого теперь тянуло разломать это худое тельце, заткнуть этот несмолкающий рот.

– Пи’Мин, не знаю, что тебе сказала сестра, но я бы не поступила с тобой плохо! – в панике затараторила она. – Я просто не понимаю, зачем ты делаешь все это. Знаю, Мара всегда любила устраивать всякие интриги и участвовать в них, но зачем это тебе?

Когда Мин повернул голову, чтобы найти Мару, ведь иначе он не просто разобьет романтическую фантазию Дели, но и ее саму, пересекся глазами уже с другим человеком. Которого никак не ожидал здесь увидеть.

Лайт стоял посреди бара и, судя по его выражению лица, слышал их разговор.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – воскликнул Мин, справившись с мимолетным оцепенением.

Он проскочил мимо Дели, моментально забыв о ней и не дав возможности кому-либо произнести хоть слово, схватил Лайта за локоть. Мин выпроводил парня через задний вход для персонала.

Когда они оказались на улице, Лайт вырвал руку из его хватки. Тот был сердит и даже в кои-то веки выглядел на свой возраст. Впервые Мин задумался, что Лайт ему Пи’. За прошедшие недели он ни разу не выразил к нему уважение, но Лайт это никак не прокомментировал. Для их менталитета это сильная уступка, хотя ему было неизвестно, насколько серьезно парень относится к культуре уважения их страны. Для него же она немногое значила.

– Ты что, проследил за мной? – хрипло воскликнул он и слегка толкнул парня в грудь, отгоняя мысли об уважении.

– Не трогай меня и успокойся, – голос Лайта был холоден. Вот и показалось настоящее лицо докторишки. Милый и добросердечный юноша исчез, и Мину от этого полегчало. Значит, Лайт вовсе не идеален. Значит, ему тоже свойственна злость и агрессия.

Мин выдохнул через нос и отступил на шаг. Он не знал, как много Лайт успел услышать.

– Спрошу еще раз. Что. Ты. Здесь. Делаешь? – сказал он уже более спокойно, но отчеканив каждое слово.

– Собирался отдать твой бумажник. Мой младший по группе нашел его после того, как ты занес еду. Хотел сразу его вернуть, но ты уехал, когда я пытался остановить тебя на парковке. – Лайт тоже немного успокоился, хотя карие глаза по-прежнему негодующе сверкали.