Координата поврежденности

– Какая у тебя версия?

Лайт переступил порог, возвращаясь в комнату и давая ему пройти следом. Это было странное чувство: оказаться в знакомых четырех стенах и при этом ощущать себя так, точно забрел на чужую территорию.

– Ты же в курсе, что вышла уже 20 версия?

– Я слишком занят в последнее время, чтобы обновить игру. Ты за кого болеешь? Я фанат Манчестера. Вот бы однажды вживую оказаться на их матче!

Когда они уселись у изножья кровати посреди разбросанных конспектов и одежды, Лайт все продолжал и продолжал задавать ему вопросы.

Мин уже завидовал этому парню, хоть и не желал этого признавать. Лайту удавалось так непринужденно вести беседу, выглядеть таким довольным, невзирая на царивший вокруг хаос. За две недели он сумел превратить безжизненное помещение в «дом». Настоящий. Пусть Лайт и был всего лишь гостем в особняке, комната казалась полностью в его власти, и в ней чувствовалось куда больше жизни, чем в спальне Мина. И дело не в лежащих повсюду предметах одежды или хаотично разбросанных книгах и тетрадях (а в углу Мин заметил чехол с гитарой), а в том, что здесь не существуют, не отсиживают срок, как в тюрьме, а осмысленно проживают каждый день.

– Слушай, а ты видел последний матч? Я чуть зачет не провалил, всю ночь смотрел трансляцию и…

Казалось, Лайт мог говорить о любимых вещах бесконечно, искренне желая заинтересовать собеседника, что действовало успокаивающе. Поэтому Мин сам и не заметил, как расслабился, даже будучи на вражеской территории.

Возможно, это случилось, когда он выяснил, что у них есть что-то общее – любовь к футболу, даже без попыток специально подобрать тему для разговора; или когда он невольно улыбнулся на очередное восклицание парня, пропустившего гол; или когда понял, что розовая макушка перестала раздражать.

Но каким-то образом Лайт помог с тем, в чем Мин нуждался больше всего – позволил забыться.

_________________________________

Мин решил не вспоминать о навязанной встрече до самого часа икс: лучше сосредоточиться на тактике сближения с врагом, нежели думать о предстоящих мучениях. После странной ночи, когда они с Лайтом почти до рассвета играли в приставку, тот каждый раз ярко улыбался ему и приветствовал за завтраком так, будто и правда думал, что теперь они подружились. Мину было не по себе от такого поведения в стенах своего «ледяного замка».

Но этим утром ему никто не попался на глаза, разве что Нун, которая привычно хозяйничала на кухне, и, когда он подошел к ней, как можно более отстраненно спросил:

– Я единственный завтракаю? – Когда он был младше, и его все еще волновало отсутствие отца, Мин часто в подобной манере добывал информацию. Наверное, Нун чувствовала это, но никогда не подавала виду.

Мин скривился. Отец оставался здесь уж точно не ради него.