Конунг Туманного острова (СИ)

Или только Тором? Хотя без каких-то сисек тут точно не обошлось, в этом даны были уверены железно. Вспомнить подробности им мешал квас, который подвезли какие-то шустрые молодые люди. После этого самого кваса состояние воинов немного улучшилось, но зато их развезло опять, как будто кислый пузырящийся напиток, падая на выпитое вчера, вновь пробуждал его к жизни. Так прошел еще день, когда хмель выветрился уже окончательно, и даны с грустью начали пересчитывать браслеты на руках и цепи на шеях. Всего это добра у них изрядно поубавилось. Самые стойкие вспоминали, как снимали с пальцев кольца и перстни, как рвали с себя ожерелья и кидали их на стол перед молодыми… Ах да! Вот оно что! Сигурд женился на какой-то неописуемо красивой бабе, они выбрали его конунгом, и теперь им предстоит поход на королевство Кент.

— Что еще на Кент? — чесали затылки те, кто шёл из родных земель посуху.

— Да, дыра на юге Британии, — поясняли им те, кто попал в Египет по морю. — Мы там воду брали и мясо в дорогу.

— Та земля богата? — интересовались те, кто там не был.

— Да не, полная задница, как у нас в Дании, только потеплее малость, — любезно объясняли им.

— А чего тогда нас туда несёт?

— Так мы же Тором поклялись.

А пани Леутхайд, в одночасье превратившаяся из безродной сироты и приживалки в без пяти минут королеву, смиренно стояла перед великим князем и получала последние напутствия.

Девушка всю ночь пересчитывала подарки, полученные на свадьбе, пока ее муж сотрясал богатырским храпом какой-то домишко, что им уступили за небольшую сумму местные. Леутхайд в ту ночь не спалось. Во-первых, ее муж выводил носом совершенно невообразимые рулады, а во-вторых, она в жизни своей не видела столько золота, в тысячный раз запуская пальцы в немаленький ларец, доверху забитый перстнями, цепями и браслетами. И это все принадлежало теперь ей!

На княжьем пиру преобильном

Деву прекрасную встретил.

Дева съела порося и гуся,

Хлеба пять караваев,

И пива запила бочонком.

Сигурда сердце забилось от страсти

Фрейя любовью его наградила…

Леутхайд с мученическим видом подняла глаза к закопченному потолку, вздохнула и вновь погрузилась в пересчет подарков. Это была не то седьмая, не то восьмая виса за эту ночь, а потому про сон можно было забыть. Ее муж просто обезумел от страсти и извлекал из себя стихи в товарных объемах. Даже когда спал.

Вот потому-то Леутхайд сегодня бодрствовала. Впрочем, кабы ее воля, так она бы вообще спать перестала, наслаждаясь созерцанием свалившегося на ее голову немыслимого богатства бесконечно. Когда же эта волшебная ночь всё-таки прошла, ее позвали к государю, перед которым она и присела в поклоне, жеманно щипнув подол роскошного платья, на которое уже успела посадить парочку жирных пятен.