Конунг Туманного острова (СИ)

Ведь, в конце концов, это же не шедевр братиславских мастеров, а корявая поделка, собранная кое-как.

Первую башню постигла неудача. Грунт в том месте, где был засыпан ров, просел под ее весом, и она упала, накренившись набок. Саксы на стене обидно захохотали, выбивая стрелами мечущихся данов, которые пытались увернуться от падающей громады. Но на этом их везение закончилось. Две другие башни поскрипели, но подошли к стене на положенные восемь шагов, и остановились. А наверх белкой побежали лучники-норвежцы, которые заняли третий ярус башни, предназначенный для стрелков. Копейщики же заняли ярус ниже. Они, укрытые щелястой стеной, ждали своего часа.

— Огня! — заревел Кудвульф, который такую штуковину видел первый раз в жизни. Он не был трусом, но всегда бился лицом к лицу с живыми людьми, а не с шагающими башнями.

Сигурд кусал губу от нетерпения. Он знал, что башни — дерьмо. Он знал, что их нужно укрывать мокрыми кожами, но резать коров ради этого был не готов. И его воины тоже оказались не готовы. Для них, ценивших домашний скот больше жизни, такое стало бы чудовищным кощунством. Они просто полили башни водой, и этого оказалось вполне достаточно. Огонь факелов лениво лизал сырое бревно, но взять его не мог. Тут не безводная Сирия, где любое дерево вспыхивает мигом, как трут. Так что факел быстро затаптывали, а смельчак-сакс получал свой дротик в грудь.

Совсем скоро ливень стрел очистил кусок стены на полсотни шагов. Воин-сакс и головы высунуть не мог, как в нее тут же летела меткая стрела. А на каменный пояс крепости упали передние стены башен, образовавшие перекидные мосты. Лавина копейщиков ринулась вперед, сбрасывая вниз защитников ударами длинных, в семь локтей, копий. Сигурд хорошо запомнил осаду Новгорода аварами. Он не оставил саксам ни единого шанса.

Через три четверти часа запорный брус сбросили с ворот, и те открылись, пропуская самого короля Сигурда и его отборную дружину, закованную в железный доспех. Тут, в городской тесноте, будет самая жаркая сеча. Ведь саксы знали, что умрут, и бились отчаянно, поливая кровью каждый свой шаг.

— Он мой! — заревел Сигурд, увидев пожилого воина в богатом доспехе. — Никому не трогать его!

— Это король! — раздавалось то тут, то там. — Дорогу!

Кудвульф стоял, прижавшись к стене, а у его ног лежал сын Киневальд. Парень, которому суждено было править после него и стать предком восемнадцати королей Суссекса. Он погиб на глазах собственного отца.

— Сразись со мной! — Сигурд вышел вперед, сжимая в руке топор. — Сразись, и если победишь, останешься жить. Я клянусь Одином и Тором.

— Жить? — Кудвульф сплюнул тягучую кровяную слюну.