Контуженый (СИ)

Глаза ищут числа с координатами геопозиции или изображение карты с отмеченной точкой. Ничего подобного. Координаты противнику Шмель не передавал.

Я проматываю чаты в прошлое и читаю строки сообщений. Чаще других Денис переписывался со Златой. Я перебарываю укол ревности и вчитываюсь в диалог.

Девчонка поддерживала его боевой дух любовными посланиями и даже пикантными фотками. Некоторые были сделаны в купе проводницы. Злата без юбки, в расстегнутой блузке с зовущими губами и затуманенным взглядом выглядит чертовски сексуально.

Я завидую Шмелю. Мне таких фоток не доставалось. Меня Злата игнорировала. И поделом! Насильник заслуживает презрения.

Денис выражал свой восторг хвалебными смайликами, а если писал Злате, то в основном по делу, и не про войну, а про будущее. Как классно мы заживем после возвращения.

«У нас будет свой бизнес. Вместо проводницы станешь директором», — писал Денис.

«Форму оставлю для особых случаев», — смеялась Злата.

Я представляю Злату в рекламе автомойки. Злата в бикини драит капот пенным шампунем.

«Вместо паровоза роскошный кабинет. Начнем на полированном столе, закончим на кожаном диване», — фантазировал Денис.

Я смущен. Какой кабинет на автомойке?

В другом послании Злата волнуется:

«Лупик не успокоился. Грозит тебя посадить».

Шмель, и правда, решительный и смелый. Или безбашенный. Герои — они такие. Однажды он под видом Русика, знавшего украинский язык, пошел со штурмовым отрядом Вепря в рискованную ночную вылазку и помог одурачить противника, чтобы взять опорный пункт. Русик получил медаль за отвагу, а Шмель безоговорочную преданность Русика, нашего оператора беспилотника.

Вечером перед роковой ночью, за несколько часов до взрыва боекомплекта, Злата упомянула о встрече с неким Краско.

«Приехала в Луганск. Была у Краско. Встретил лучше, чем в первый раз. Клеился, предложил выпить. Я сделала, как ты сказал».

Луганск, Краско — вертится в голове. И память подсказывает, наш Русик из Луганска, по имени фамилии — Руслан Краско! У какого Краско была Злата? Как он связан с нашим Русиком?

«И?» — задал вопрос Шмель.

«Я получила деньги. Он выпил и уснул, я ушла».

«Струсила? Мне надо знать точно!» — упрекал Шмель, передавая восклицательным знаком свое недовольство.

Через немые буквы я слышу голос Златы. Она в отчаянии. Шмель вечно думал о деньгах и завлек ее в какую-то мутную историю. Не поэтому ли она скрывается?

И последнее сообщение от Златы:

«Я боюсь. За тебя, за себя, за всех. Будь осторожен».

В голове поднимается вязкая муть. Мысли разлетаются, как перепуганные выстрелами птицы. Злата предчувствовала беду? Или что-то знала? Зачем она ездила в Луганск? У какого Краско была за несколько часов до гибели нашего расчета? И что сделала по указке Шмеля?

Ответов нет.