Контуженый (СИ)

Нахожу телефон. Гаджет расплющен взрывом, но сохранил целостность.

Днестр покоится в центре. Погиб во сне, на лице умиротворение. Я слышу в душе его молитву: «…сподоби нас непостыдно предстать Создателю нашему в час страшного и праведного Суда Его». Не сомневаюсь, Днестр с достоинством предстал перед Всевышним. Он не дошел до малой родины, не привел туда Россию, но навсегда теперь в Русской земле.

Следующий Урал. Бедняге оторвало правую ногу, размочалило левую. Он истек кровью. Рукава тоже в крови. Пытался себе помочь, видел смерть друзей и погиб в муках. А телефон в нагрудном кармане почти не пострадал.

В Механика угодило несколько крупных осколков. Он любил работать с металлом и захватил в последний путь смертельные образцы. Осколок мины раскрошил его телефон. Металл я оставляю Механику, а телефон забираю себе.

В последнем мешке жалкие останки человеческой плоти. Это все, что осталось от Кедра, брата Вепря. Водитель, доставивший десятки мин, ночевал в машине и оказался в эпицентре взрыва. О том, чтобы найти обломки телефона не может быть и речи.

Черные пакеты закрыты. Я выбираюсь из ямы, закапываю могилу, восстанавливаю таблички и крест.

Последняя крупица мужества, как песчинка в песочных часах, покидает мою волю, и меня накрывает звенящая пустота. Ноги подкашиваются, я тыкаюсь лбом в землю, желудок выворачивает наизнанку. Я перекатываюсь на спину и раскидываю руки.

Пустой взгляд смотрит в серое небо. Печальный небосвод посылает мне дождь. Сначала одинокие капли-разведчики изредка попадают в лоб. Небо как бы спрашивает — хочешь?

Хочу! — кричит мое подсознание.

Небесные краны открываются и благодатный ливень омывает мое лицо, просачивается сквозь одежду, очищает тело.

Я смотрю на могильный крест. Меня крестили в младенчестве. Наверное, в теплом храме в специальной купели. Но если бы спросили сейчас, я бы выбрал степь под дождем, чтобы не купель, а ливень! Ведь крестили же когда-то в водах реки.

Я возвращаюсь в Северодонецк. Когда мы освобождали город, люди прятались по подвалам, готовили на кострах и выстраивались в очереди за привозной водой и гуманитарной помощью. Магазины были разграблены отступающими вэсэушниками, но торговля в освобожденных городах оживает первой. На рынке я нахожу горячую еду и зону с устойчивой мобильной связью.

Выкладываю перед собой пять пакетов с разбитыми телефонами и именами боевых товарищей. Сердце щемит. Кто-то из них предатель. Кто? Скоро я получу ответ.

Сим-карта из телефона Шмеля оказывается целой. Переставляю ее в свой аппарат, у него был такой же, синхронизирую данные, как обучил мастер Кутузов. На дисплее долго крутится значок, скачивая данные из неведомого облака. Наконец, процесс закончен.

Я просматриваю сообщения из чатов в роковую для всех нас дату.