Контуженый (СИ)

Пустые стаканы позвякивают в фирменных подстаканниках, а с горячим чаем утихомириваются. Рядом на подносе печенье, джемы и запакованные булочки. Поднос исчезает заполненным и возвращается пустым. Исчезает и появляется.

Пассажиры обслужены. Стакан чая достается и мне. Теплый пар поднимается над дрожащей поверхностью, а я уже остыл и не кипячусь. Лишь повторяю сказанное:

— Ты хотела меня убить.

Злата садится рядом, крутит ложечку в стакане и признается:

— Мечтала тебя прибить. Разорвать, расцарапать и оторвать причиндалы. Последнее обязательно! — Она отхлебывает чай. — Ну нельзя же так с женщинами.

— Хорошо быть Контуженым. Забыл, что со мной сотворил?

Мне стыдно, но не настолько, чтобы вытеснить из головы схватку с киллером.

— Тебе привет от Пули.

— Чего? — не понимает Злата. Или делает вид, что не понимает.

Я выкладываю фотографию нашей троицы:

— Ты подослала ко мне убийцу!

Злата смотрит на снимок, и опять на лице недоумение. Я переворачиваю карточку, тычу пальцем в слова:

— Ты заманила меня в ловушку.

— Не ври! Больше некому!

Я повторяю ее недавние слова. «Больше некому!» — так она обвинила меня в краже из тайника. Детский аргумент бумерангом возвращается к ней. Кто из нас врет? У кого отшибло память?

Я продолжаю настаивать:

— Пуля — это имя убийцы. У него наколка на пальцах. Где ты его нашла?

— Я не знаю никакого Пули!

— Избавилась от Краско-старшего, сбежала от Краско-младшего. Но тут вернулся я и стал тебя искать. Ты выбрала способ понадежнее клофелина — пуля! Я единственный, кто знает о тебе. Больше некому!

— Я бы поверил, если бы ты раньше не убивала.

— Значит, знаешь! — Я хватаю ее за фартук и трясу: — Я выжил там и выживу здесь. Твой киллер под колесами!

Злата вырывается, вскакивает, сбивает стакан с чаем. Звон разбитого стекла и горячие брызги заставляет нас образумиться.

Я пытаюсь взглянуть на покушение иначе:

— Скажи честно, ты не посылала убийцу?

— Нет! Как тебе еще доказать?

Злата убирает осколки. Я прислушиваюсь к своему состоянию. Головная боль проходит, нос не кровоточит. Злата не врет. Или мне помогла таблетка?

Проводница садится поодаль от меня. Смотрит искоса:

— Ты нервный. Может, в городе кому-то дорогу перешел?

— В том, что проклинаю насильника. А ты на что рассчитывал?

Теперь мне становится стыдно по-настоящему.

— Прости, Злата. Сам не знаю, что тогда нашло.

— Ишь ты! Контузия тебе на пользу. Человеком стал.

Она замечает оторванную бретель фартука, пытается скрепить ее булавкой и сокрушается:

— Шить в поездке нельзя — плохая примета.

— Разбитый стакан — на счастье.

— Ага! Хочешь, с тобой поделюсь?

Я опускаю взгляд, смотрю на свои ноги. Вновь накатывает возмущение:

— С киллером, не по адресу. А за что мою мать? Ампутацией напугала, миллион на протез взяла.