Контуженый (СИ)

Ее взгляд туманится и уплывает куда-то далеко. Наверное, к доче. Она затихает с раскрытыми глазами. Навсегда.

Я рассматриваю свои окровавленные руки. На запястьях защелкиваются наручники. Меня вздергивают, обыскивают и толкают прикладом в спину к военной машине.

Я в камере без окон сижу на жестких нарах. Лязгает засов железной двери.

— Контуженый Никита Данилин на выход!

Конвойный сопровождает меня из подвала в кабинет. Это уже третий вызов на допрос за полдня после взрыва в автобусе для голосования. На этот раз помимо суровых военных в кабинете женщина.

Майор, старший по званию, командует даже ей:

— Алена Анатольевна, забирайте Никиту Данилина. Под вашу ответственность.

Я с удивлением узнаю Алену, начальника цеха с «Краскопласта».

— Свободен, Данилин, — продолжает майор. — Пришло подтверждение от ЧВК «Вагнер». Боец с позывным Контуженый проходит реабилитацию.

Мне возвращают документы и вещи. Мы с Аленой покидаем военную комендатуру. Уже ночь. Вдыхаю полной грудью свежий воздух, после спертого духа подвала это особое удовольствие.

— Посчитали меня диверсантом, — объясняю Алене свой арест.

— А меня пособницей диверсанта.

— Я последняя, кому ты звонил. За час до теракта.

— Разборок бы не было, если бы ты террористке не помогал. Зачем?

— Женщину ранили, я был рядом.

— Не женщину, а террористку. И не ранили ее, а ликвидировали свои же.

— Я рассказал, как было. Про женщину с рюкзаком, Михалыча и про «девятку» цвета «мокрый асфальт».

— Тебе повезло, что комендатура быстро обнаружила «девятку». Диверсанта ликвидировали при задержании. При нем нашли оружие и устройство для активации бомбы.

— Я своя, родилась здесь и выросла. Меня знают и доверяют.

— Я тоже свой! Освобождал ЛНР, был ранен, лечился здесь.

— Майор в больницу звонил. Ему объяснили, что тяжелая контузия — это травма мозга. А мозг наша сущность. Ты мог стать другим человеком.

— А разве ты остался прежним?

Вздыхаю и честно сознаюсь:

— Поэтому тебя отдали на поруки благонадежной гражданке.

— Не нравятся мои руки?

— Еще услугу за тебя обещала.

Алене импонирует мой испуг:

— Новые окна! Это дефицит. — Она открывает дверь военного УАЗа. — Садись, Никита. Я договорилась, нас довезут. Иначе патруль задержит.

Мы дома у Алены, сидим напротив друг друга за столом на кухне. Я ем, она смотрит, подперев ладошками щеки. Только водку пригубила вместе со мной и не поморщилась.

За окном тихо, а в моей голове вспышка той роковой ночи. Сжимаю виски, трясу головой:

— Ребята не дожили. Сейчас бы порадовались. Особенно Днестр. Если Луганск с Донецком в России, то и до Приднестровья дело дойдет.

— Никита, ты опять за свое. Сколько можно?

— Я бы давно забыл, если бы всё помнил.