Контрольная схватка

Так что шанс добыть документы у нас есть. И надо как-то сообщить в особый отдел, чтобы организовали эвакуацию тел отсюда и по возможности их идентифицировали.

Я помог Михаилу отбросить в сторону срубленные деревца и кустарник и уселся на переднее сиденье. Сосновский сел за руль, повернул ключ в замке зажигания, но машина даже не отреагировала, она не издала ни звука. Стартер молчал, приборы на панели даже не шелохнулись, не дернулась ни одна стрелка. Мы одновременно бросились открывать капот и, открыв его, сразу все поняли. Провода были вырваны с корнем, а местами обрезаны. Чинить машину было нечем, да и некогда. Ясно, что диверсанты уйдут далеко и в неизвестном направлении, пока мы раздобудем транспорт и сможем броситься в погоню. Сосновский с ожесточением захлопнул крышку капота и посмотрел на наручные часы.

– Все, нам их не догнать, – Михаил угрюмо уставился на машину.

Я взял из машины свой автомат и замер от неожиданности.

– Слышишь? – Я повернул голову, прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за леса. – Там изгиб дороги. Слышишь звуки моторов? Побежали!

– А если это немцы? – спросил Михаил, хватая свой автомат.

– Плевать! – с ожесточением ответил я. – Мы должны успеть! А если это немцы, то просто не выйдем на дорогу.

Не дожидаясь ответа, я бросился сквозь бурелом в сторону леса. Михаил бежал со мной рядом, задевая ветки, хрустя сухими палками под ногами. Мы уже не думали о том, чтобы не шуметь, о том, чтобы быть незаметными. Мы спешили в надежде, что на дороге могут оказаться наши, и ведь там были машины. И это значит, что мы могли организовать погоню за диверсантами, похитившими документы. Около тридцати минут безумной гонки, и гимнастерки стали прилипать к нашим спинам, сбившиеся мокрые портянки в сапогах начали натирать ноги. Но когда мы увидели дорогу и родные полуторки, то побежали еще быстрее, несмотря на усталость.

Машин было две, и когда мы выбежали на дорогу, держа автоматы в руках и с расстегнутыми воротниками гимнастерок, грузовики резко остановились. Из переднего выбежал сержант с автоматом в руках, который он тут же наставил на нас.

– Стой, стрелять буду! – крикнул он.

Мы остановились, подняли руки, держа свое оружие стволами вверх. Я и Сосновский стали торопливо и наперебой объяснять, что мы оперативники НКВД и что нам нужна помощь. В это время еще несколько солдат, выпрыгнув через борта на дорогу, окружили нас. Бойцы по приказу сержанта мгновенно отобрали у нас автоматы; удостоверения, которые мы показали сержанту, у нас отобрали тоже. Первая мысль, которая мне пришла в голову, была не о том, что этот сержант – служака и дурак. Меня больше беспокоило, что мы опять могли нарваться на переодетую в красноармейскую форму группу диверсантов.