Малыш по контракту

Движения расчетливые, но с ускорением, каждый взмах выходит чуть жестче предыдущего, а пальцы по клитору высекают искры настойчивее.

Стоны Лилички меняют свою тональность и глубину. Становятся отрывистыми и требовательными, как будто раскачивает меня сделать еще быстрее, в отрыв.

Толчки порождают пульсацию. Бесперебойна дрожь ее тела усиливаются. Стоны срываются на легкие вскрики.

Искры разлетаются во все стороны. Высекаю последнюю, вламываясь в ее рот. Острый язычок пытается взять надо мной верх, но это ненадолго, я позволяю ей поиграть, а потом показываю, кто в доме главный, заряжая бесперебойной долбежкой и дробью точечных прикосновений к разгоряченной плоти.

Дрожь становится частой-частой, а потом резко взрывается, гулко раскатываясь по ее телу мощными спазмами. Я слышу ее довольные крики внутри своего рта, и даже глубже.

Мне хватает секунды на передержку, а потом глухо выстреливаю, чувствую, как выкачивает, выпирает, разрыв по всем пунктам…

Сперма вырывается густыми, вязкими струями. Бомбит от затухающих сжатий оргазма Лили. Рухнув сверху, просто дышу ею. Просто дышу, но в груди – большой переворот. Сердце разматывает на адских качелях, никак не успокоится.

Заставляю себя подняться, отвешиваю поцелуй в уголок приоткрытого рта Лили. Она словно не здесь, взгляд бессмысленно-легкий, прозрачный, как река.

– Это называется оргазм, Лиличка. Отмирай, – целую с языком, спуская в поцелуе жар, который еще остался.

Она с удивлением принимает мой поцелуй, гладит по плечам, потом вырывается с просьбой:

Вынимаю из нее еще не опавший до конца член. Выходит с громким чавкающим звуком.

– Надо умыться, – бормочет она. – Там, наверное… Ужас что творится.

– Где? Вот здесь, что ли?

Вонзаю в узкую, розовую расщелину пальцы.

– Не гунди, там полный порядок.

Я автоматически тянусь к презику, замираю на миг, замечая, как его расколбасило.

Теперь понятно, почему пальцы не только в ее соках и красноватых разводах. По члену размазалось все. Порвался. Сука, порвался! Натрахался, называется.

Но внешне вида не подаю, что осечку выдал. Ненамеренную.

Каюсь, в начале ненамеренную. Резинка подвела.

Но потом внезапно в голове сияющим фейерверком переливаются слова: и требования отца остепениться, и советы Сереги. Мол, девушку завести и детишек для отвода глаз.

До этого момента настойчиво ни о чем таком не думал. Но сейчас эти слова вонзились как крючки, за нутро, не желая отпускать.

«Скромница не даст мужчине огня…» – выдал Серега.

Но я от Лилички по уши в огне, внутри до сих пор догорают костры.

От мысли, что действиями получил полнейший доступ – все как договаривались – еще больше зажигает.

Даст. Она даст… Не только огня. Но и всего остального.