Малыш по контракту

Ловлю искусанные припухшие губы, дую на них немного. Последние секунды выдержки тают. Член в ее глубине настойчиво трется как кот о последние границы, кровь выстукивает нетерпеливый ритм в конце разбухшей головки.

– Полетаем, говорил же… – целую ее глубоко.

Вонзаюсь быстро и остро. Последнее натяжение лопается под напором. Вонзился целиком. Перед глазами полыхнуло ярким. Лиля прикусывает мой язык, хозяйничающий у нее во рту, и дугой выстреливает под меня, аж подбрасывает.

– Тш… Сейчас хорошо будет! – зализываю ее ротик прикушенным языком.

Прижимаюсь ко лбу, глажу по волосам, вторая рука блудит по ее телу, обалдевая от вседозволенности.

Вопреки всем желаниям трахаться без остановки, вопрос ее удовольствия кроет меня сильнее. Сначала, чтобы Лиличке стало хорошо.

Немного даю ей вздохнуть между поцелуями.

– Ты… Ты… Ты здоровый! – выдыхает тихонечко. – Я даже дышать не могу, какой ты здоровый внутри меня!

Дую на ее распаренное лицо.

– Дыши. Вот так дыши.

Немного оттянув бедра назад, снова посылаю их вперед. Лиля тихонечко стонет, поскуливая.

– Заканчивай! – требует неожиданно.

Внезапно острый смех разбивает легкие, словно они были из хрупкого хрусталя. Начинаю задыхаться, содрогаться крупно.

– Чтобы закончить, мне надо кое-что сделать. Двигаться быстро, а перед этим тебя удовлетворить!

– Сомневаюсь, что теперь такое возможно, там все… горит! – сжимает меня узкими стенками влагалища.

– Вызов бросаешь? Уверен, что кончишь.

– Пусть «если», – соглашаюсь легко, потому что в себе уверен. – Пусть по-твоему будет «если», но оно случится, а потом ты всю ночь мне не отказываешь. Поняла?

– Если! – выдыхает с вызовом.

Откуда в ней столько огня? Откуда во мне столько неистребимой жажды укротить эту синеглазую?

Намеренно выбираю движения так, чтобы хватило места для пальцев. Медленный размеренный толчок на фоне закручивающихся движений по напряженной плоти.

Каждый ее стон, каждый выдох ловлю.

Хочу, чтобы она кончила.

Ее удовольствие становится и вызовом, и целью, как и все в ней.

Нажимаю плотнее, тело отзывается дрожью. Губы выпускают первый, после поражения, удивленно-протяжный стон. Заполучив его, словно желанный приз, продолжаю движения. Не останавливаюсь на достигнутом.

Хлестко размазываю вязкую влагу по дрожащему, отзывчивому бугорку плоти, двигаясь стволом размеренно, глубоко, без резких движений. Побеждаю собственное желание двигаться бесперебойно и часто, как инструмент.

Немного… Немного позднее все будет и для меня – уговариваю себя, чтобы не сорваться.

По факту – кроет. Неясно, на чем держусь. На каких принципах? По крови гуляет хаос.

Именно он вынуждает ускориться.