Малыш по контракту

Ратмир ловко дергает блузку вниз по моим плечам, скатав ее вместе с курткой и буквально заперев мои руки в замок. Выбраться быстро не получается! Он же, довольный собой, задирает мой бюст и приникает ртом к напряженному соску, резко вбирая его в рот.

– Отпусти… – тихо охаю.

Но говорить очень сложно – хочется стонать.

Движения языка быстрые и напористые. Зажигают.

– Что ты делаешь? Отпусти… – вяло бормочу.

Он зажимает сосок зубами, посасывая, ладонями мнет мой зад…

Совершенно не слышит меня! Или не хочет слышать?

– У тебя классные сиськи, – отрывается лишь на миг, чтобы взять в рот вторую грудь, сминать всей пятерней. – Такие надо отлюбить!

– Хватит! Хватит, мы о таком не договаривались.

Мое сопротивление тает с каждым виражом его языка!

– Ты напряжена. На стрессе я тебя в квартиру не запущу. Пропуск только через оргазм… – деловито закатывает на мне юбку.

– Ты что делаешь? – ахает Лиля, стонет и пытается оттолкнуть меня.

Но ее тело выгибается дугой, подсовывает торчащий сосок в мой рот. Само, клянусь! Выгибается дугой, тыкает острым пиком на язык. Темная горошина пульсирует под зубами. Посасываю ее, и она взрывается твердостью у меня во рту. Тело Лилии натягивается, изгибается луком. Становится еще громче и требовательнее звон ее струн – я не музыкант ни разу, но, кажется, задел их все, до единой – бренчат.

Зеркалят во мне, дробятся эхом, от которого оживают разом все бесы.

Иногда от близких слышал, что я с бесовщинкой. Наверное, они правы.

Все черти ожили и бомбят в грудную клетку изнутри.

Лиля еще пытается сопротивляться! Сама же то натягивается до жесткого звона, то обмякает горячим потоком на мои руки.

Пальцы рвут стремные колготы на промежности. Трусы сбиваю в сторону. Ну, мля, даже белье на ней несексуальное совсем, а что же так вставляет от вида собственных пальцев, запущенных в этот беспредел.

– Прекрати! – новый возмущенный писк, сорвавшийся на стон.

Едва успел мазнуть пальцами по напряженной кнопочке, как Лиля тонко и громко стонет, сжимая бедрами мою руку, стискивая ее.

Дальше никак, что ли?

Не хотел применять силу, но, млин, придется!

Ни разу не видел, чтобы девушки так сопротивлялись оргазму! А ведь она хочет-хочет, ее клитор такой разгоряченный и взведенный, что от одного касания заколыхался трепетной дрожью.

Пока Лиля пытается выпутаться из блузки с курткой, я хозяйничаю над ее телом, играю с ним, покусываю и лижу соски. Целюсь на тонкую шейку, придерживая своих адских псов. Если дать им волю, будет лютый треш. Я хочу в это горло, я могу вбиться в него и сжимать до хруста тонкую шейку… Она же сбежит. Испугается. Точно испугается, будет верещать и сбежит на конец света. Не выдюжит этой лютости. А я не хочу… Не хочу, чтобы сбегала. Долго играть в нее хочу, сводить с ума пошлостями.