Малыш по контракту

Пока Томка ходила за своими устройствами, выпинываю свою спортивную сумку.

– Сюда сгружай. Все. Без моего ведома тронешь – выпорю!

– Ты… Ты обалдел! Ты…

– Сюда смотри, дура!

Показываю сестре фото раздолбленной в хлам машины Серого.

Корзина выскальзывает из рук Тамары. Подхватываю ее в последний миг.

– Сергей в аварию попал, что ли?

Голос сестры начинает дрожать. Она спрашивает о друге с искренним беспокойством, уже без маски обиды.

– Поехали в больницу! – хватает меня за запястье. – Я быстро переоденусь. За секунду! Только без меня не уезжай!

– Не зачем куда ехать!

Никогда прежде не видел, чтобы слезы так быстро набухали и бежали по лицу сестренки. Это не просто капризные похныкивания, это водопад и совсем без слов. Без криков. Просто потеки слез по лицу.

– Авария стоит перед тобой! – обрываю, пока сестра не накрутила себя. – Я тачку Серого разбил. По роже тоже перепало. Его лицо, как эта тачка. Поняла?

– Ты… То есть… Он не разбился?!

Тамара даже не скрывает бурного облегчения в голосе.

Сестра быстро-быстро вытирает слезы рукавом пижамы, совсем без кокетства, шмыгает.

– Ты разбил машину Сергея? И побил еще?!

– Сама как думаешь? Он же тебя обидел. Так?

Сестра тушуется, в другой раз она бы точно выпалила кучу всего, наговорила колкостей и обвинила Серого во всех семи смертных грехах, но сейчас внезапно выдавливает скромно:

– Немножко. Зачем ты с ним так?!

– Ах, зачем? Вот теперь смотри и думай, блять, вот этим местом о словах и поступках, прежде чем будоражить! – стучу по ее голове. – Поняла?

– Я не просила тебя его бить. Я просто хотела…

– Пошла вон. Серый перед тобой извинится. Ты примешь цветы и игрушку, как положено, и отправишь открыткой сердечное спасибо. Усекла?

– А почему открыткой?

– Потому что я так решил. Запретил. Все запретил!

– Все-все? Но он же твой друг, часто в доме бывает. Я так ему скажу спасибо. Сама. Без открыток.

– Никаких сама. Два километра – твой поводок.

– От кого? То есть… от чего?

– От всего. Твой бзик стоил мне дружбы. Все.

– Это несправедливо. Несправедливо! Ты злишься не на меня, Ратмир! Почему ты злишься не на меня, а сорвался на мне?

– Я сорвался не на тебе. О чем уже сильно жалею. Больше ни слова. Ни слова, Тамара!

Сестра вновь начинает всхлипывать, только уже с другой тональностью. Она большая мастерица выводить слезные трели, целые серенады. Сейчас плачет с какой-то искренней досадой и глубокой обидой…

Пусть плачет, думаю неожиданно яростно. Ей полезно плакать не просто так, а по делу.

Первым делом основательно прячу спортивную сумку, запоминаю, как она выглядит. Есть хоть что-то изменится, хоть одна складочка будет не так смотреться или ремень криво ляжет, я узнаю, что Томка пыталась стибрить телефон или планшет.

– Зря ты так с ней! – слышится голос со стороны.