Контракт с подонком

Мелания выбирает платье, обтягивающее живот. Потому что если не обтянуть, ничего еще не видно почти. Сегодня у нас каминг аут. До этого мы скрывали.

Едем к Одинцовым, сегодня все там."

"Встречает сам Андрей Григорьевич. Он наш семейный протектор. Имеет юридические полномочия наложить вето на любые наши подписи и решения, если сочтет, что они были сделаны под давлением. Бабушка так оформила наши права. Это наша безопасность. Все неторопливо переоформляется на нас. Алекс полностью лишён наследства в нашу пользу. Оставлена только небольшая пожизненная рента. Как я был лишён после смерти деда. Но это не нагиб. Это его безопасность. Иначе его расчленят ""Зои-Нади"". Но это не значит, что его уровень жизни упадет когда-то, нет. Он будет полностью на нашем содержании.

Мелания отстаёт, отдавая корзину с турецким десертом домработнице.

- Вы ещё не устали от паломников, Андрей Григорьевич? - нахально срываю крупную ромашку с клумбы.

Улыбается...

- Наш дом - ваш дом.

Императрица в саду на инвалидном кресле. Сильно похудевшая, сдавшая, но все ещё стальная. Ходить может только под руки. Пострадал мозжечок, с равновесием теперь не лады.

- Софья Алексеевна! - торжественно вручаю ей ромашку.

- Опять с клумбы сорвал, балбес?

- Yes of course! Так романтичнее...

- Романтичнее ему... - скептически ворчит.

Однако, задумчиво нюхает ее.

- Не пахнет... - расстраивается.

Запахи у нее тоже не восстановились.

- Ну и выкиньте тогда.

Разворачивает рычагом кресло. Отъезжает от меня к дому.

- Катерина, - зовёт горничную, стоящую поодаль. - Поставь в комнате у меня... В вазу... Внук мне подарил...

Эпилог от Мелании

Стоя у белоснежной ротонды в центре сада Одинцовых, издали наблюдаю за всеми, разговаривая по телефону.

Макс с Яном больше по привычке все ещё шифруются от старших и курят за стеной из туй, пряча сигареты в кулаки.

И над чем-то ржут как мальчишки, закашливаясь дымом.

- Аха-ха-ха!

Улыбаюсь их раскатистому хохоту, прислушиваясь к себе.

Раньше, меня бы скорее зажал громкий мужской смех рядом. Мне автоматически казалось, что это надо мной, в мою сторону... Но я больше не чувствую себя гадким утёнком, хотя, белой вороной - до сих пор. Но это мне никогда не мешало жить. Не мешает и сейчас.

Парни машут мне руками “иди сюда”.

Отрицательно кручу головой, тыкая пальцем на телефон.

С другой стороны от меня, в беседке сидит Светлана Александровна с Ромочкой в коляске. И рядом, не заходя, сложив предплечья на стенку беседки возле нее, стоит Александр Викторович.

Красивый, в светлом костюме и грустным взглядом.

Не пускают его ""внутрь"". Только ""рядом"". Срывает, как обычно делает Максим, цветок с вьюна, обвившего перголу и протягивает ей.

Улыбнувшись, она забирает, кокетливо вставляет в волосы.

Оттаивает потихоньку...