Конструктор (СИ)

— Но ведь узнаваемо? — спросил я и тут же напел первые строки, — «Слу-шай, ра-бо-чий; вой-на на-ча-ла-ся»…

— Узнаваемо, узнаваемо, — посмеиваясь, остановил мое фальшивое пение дед. — Ток, этот твой прибор лучше для другой музыки подойдет. Где скрипка там, или пианино. Но молодец, кхм, мда…

В общем, народ в нашем бараке особо мой труд не оценил. А жаль. Для них ведь в том числе старался. Но хоть учителю музыки, которому я показал свое изобретение, огнефон пришелся по вкусу. И он даже заставил учеников школы создать для него несколько «рулонов-записей» отрывков из классической музыки. А после заводил мой прототип на уроках и показывал классу, как звучат «Времена года» Вивальди, «Реквием» Моцарта, да «Вокализ» Рахманинова. О самом «огнефоне» опубликовали небольшую статью в журнале «Радиотехник», после чего на какое-то время и забыли о нем. Пожалуй это был первый мой «провал» в стезе конструирования несмотря на полученный положительный результат. Из-за чего я до самого лета следующего года даже не помышлял выдумать что-то новое и осчастливить этим окружающих.

А незадолго до моего девятого дня рождения произошло событие, чуть не лишившее меня новой жизни и единственного пацана, которого я искренне считал другом — Борю Чертока. Взорвались Хорошевские склады боеприпасов.

Глава 6

Лето-осень 1920 года

Хорошевские склады боеприпасов располагались по другую сторону шоссе от радиостанции Ходынской. Слухи о том, что их собираются взорвать «белые», ходили среди дворовой шпаны давно и в итоге стали чем-то, чего ждут, но не особо верят в осуществление. Однако под конец гражданской войны, когда Красная армия все больше и больше теснила белых и все уверенней брала страну под свой контроль, слухи стали реальностью.

В тот день мы договорились с Борей пойти на речку, по пути заглянув на радиостанцию. Друга до сих пор завораживало поле высоких мачт и гудение искровых передатчиков. Я в принципе был не против. День обещал быть солнечным, и перед работой было бы неплохо не только погрести веслами, но и охладиться в воде, искупавшись. Ну а уже после вдвоем мы бы отправились на завод. С недавнего времени удалось уговорить Михаила Александровича, чтобы нас с Борей ставили вместе, а не разносили «по сменам»."

"Еще только выйдя из дома, я заметил струйку дыма, что виднелась за рекой, но списал ее на то, что кто-то разжег костер. Мне предстояло пройти три улицы, после чего пересечься с Борей и уже вместе идти дальше. Однако успел пройти я только одну. Струйка дыма довольно быстро набрала «объем» и высоту. Да и стала очень темной. А там и огоньки рядом с ней засверкали.

Это заметил не один я, так что вскоре люди стали оглядываться на дым, а кто-то поспешил укрыться в доме, откуда недавно вышел.