Конструктор (СИ)

Не только и не столько видом огромных мачт, сколько шумом и треском искровых передатчиков, которые серией искр отправляли точки и тире в эфир. Вся станция от их работы гудела, как пчелиный улей. После этой экскурсии еще неделю наша школа обсуждала работу радиостанции, как электричество влияет на развитие нашей рабоче-крестьянской страны и что партия сильна, раз контролирует и создает подобные сооружения.

С самим Борей мы постепенно стали общаться меньше, чем раньше. Так уж получилось, что из-за школы я приходил на завод во второй половине дня, а Борю, привыкшие к нашей помощи рабочие, ставили в первую. По итогу мы виделись в обед, когда он уже заканчивал работать, а я только приходил на завод. Ну и по вечерам иногда встречались — сыграть в «героев», морской бой, да обсудить новинки радиотехники. С последним обычно знакомил меня Боря, так как у меня времени уже на чтение журналов просто не было. Он же и вытащил меня на выходных на лыжи. Помня, как мне пригодились занятия греблей, пусть и косвенно, отказываться я не стал.

Зимний чистый воздух, искрящийся на солнце снег, шуточки и подтрунивания между дворовыми пацанами, с которыми мы толпой пришли на лыжную базу, открывшуюся недавно в Петровском парке. Веселое время. В такие моменты я даже забывал о прошлой жизни и своем желании создать компьютер или для начала хотя бы собственный магнитофон. Мыслями к нему я вернулся уже после нового года, когда мы гуляли по базару, присматривая мне новые валенки. Пока мы ходили вдоль рядов с одеждой, мне было скучно. Но когда зашли в район, где люди продавали ненужные им или из-за денежной нужды вещи, среди которых часто встречались книжные раритеты, целые сервизы посуды, а иногда и картины известных писателей, я увидел его — граммофон. Вот тогда-то я снова и вспомнил о музыке и своем желании создать портативный магнитофон, или плеер, как их называли в 90-х годах моей прошлой жизни. А может еще будут называть? Кое-какая идея, как это сделать, у меня появилась, но я пока не был уверен, что осилю ее.

Однако, как только мы вернулись домой, я тут же вытащил из портфеля тетрадь и, наплевав, что она по русскому языку, на свободном листе записал пришедшую идею. Позже подробнее ее обдумаю, а сейчас главное — не забыть.

Время на осмысление оказалось потрачено не зря. Так я узнал, что еще никакой пленки и даже близкого аналога, как были у кассет будущего, пока не существует. Граммофоны начала двадцатого века использовали восковые валики или диски и длительность записи была не больше пяти минут. Прорыва в том, чтобы создать «кассету» у меня тупо не получится. Зато в процессе изучения устройства граммофонов я наткнулся на то, из чего состоит шарманка и как работает она.