Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Я представлял, как врач мне говорит: «Собирайтесь. Вы едете в Россию!». Или того хуже предложит мне самому выбрать, ехать или нет: «Вы хотите поехать в Россию?».

— Что ты будешь отвечать им? — спросил меня вояка, вглядываясь в мои глаза. — Давай! Ответь себе честно!

— Ну, с одной стороны, хочется поехать…

— А с другой — ты обещал командиру вернуться! Дело не доделал и домой?

— Конечно вернусь!

Я знал, что если я дам заднюю, то всю оставшуюся жизнь буду есть себя и чувствовать трусом.

От моих раздумий и споров с самим собой в этот раз меня спасла медсестра, которая позвала меня на капельницы. Мне ставили магнезию, чтобы привести голову в порядок после контузии, как это делали и наши медики в первый раз. Это давало положительный эффект, но главное было не в этом — за шесть дней жизни в санатории я отмылся, выспался и пришел в себя. Но обстановка всеобщей жалости давила на меня все больше.

«Чем она обусловлена?» — пытался я понять причины происходящего.

Люди сидели в зоне. Попали они туда не просто так, и большинство из них, как и большинство инфантильного населения в стране, не особо понимает, что в этой жизни никто никому ничего не должен, даже если им кто-то что-то обещает. И вот им дается шанс рискнуть и, поставив на кон жизнь, пройти через чистилище и выйти на свободу. Реально то, что такое современная война, понимают единицы — такие, как Володя. Остальные, встретившись с реальностью, просто травмируются, но деваться им некуда, и они быстро пытаются хоть как-то адаптироваться к происходящему и выжить. В обычной жизни большинство из них утопило бы свое горе в стакане, а так как возможность «раскумариться» тут ограничена, и чифир с сигаретами вряд ли им помогает справится со своими внутренними демонами, инстинктивно они начинают жаловаться на свою нелегкую долю друг другу. Это хоть как-то помогает слить напряжение и переработать весь тот пиздец, с которым нам пришлось столкнуться. Если бы в этом госпитале, как и полагается, лечили бы не только тело, но и психику, то атмосфера была бы получше. Если бы здесь была группа взаимопомощи, которая бы помогала им выговориться, получить поддержку друг от друга и опыт преодоления и проживания своих страхов, атмосфера тут была бы совершенно иной.

— Но мы имеем, что имеем. Помогать им никто не будет, — вклинился в размышления вояка, нарушив гармонию. — А поэтому пользуемся тем, что есть. Огромная часть бойцов, такие как я, «Бас», «Крапива» и «Горбунок» и другие ребята, воюют и требуют от себя и других мужественно проживать все тяготы воинской службы. А вторая часть бойцов ноет и старается задержаться здесь хоть на какое-то время, чтобы не попасть опять на передок.