Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Был бы АГС, они бы нас очередью накрыли.

— Меткий, сука, хохол! Нормально навесиком бьет.

«Повезут меня в Россию или будут лечить тут?» — вертелась мысль в моей голове. С одной стороны, было привлекательно оказаться в госпитале, а с другой — было обидно, что мы попались в эту ловушку и оба получили ранения."

"Быстрыми, насколько можно при ранении Сереги, перебежками мы доковыляли до дома, который был прямо напротив дороги, ведущей к базе. Притаившись у стенки дома, мы стали прислушиваться к звукам в небе и осматривать кратчайший путь к посадке. Буквально пару дней назад тут отступали «Лэнд» и «Нежеля». Только тогда по ним мочили пулеметы и автоматы. Перекресток, который нам нужно было пересечь, был больше похож на поверхность луны. Воронки разного диаметра и глубины покрывали его насколько хватало взгляда. Украинские минометы перепахали его с удивительной методичностью и точностью.

— Смотри, — сказал «Бас» и показал мне рукой на две раздутые туши. — Собак поубивало.

— Не, это не собаки. Свиней задвухсотило. Больше даже на диких кабанов похожи.

— На их месте могли быть мы, — заметил и улыбнулся Серега, не потеряв способности шутить.

— Нам больше повезло, чем поросятам, — поддержал его шутку я. — Давай. Ты первый!

Мы по очереди перебежали «открытку» и углубились в посадку, не менее прореженную минометами. Природа страдала от войны, еще больше, чем люди. Искореженные и разбитые в щепки стволы деревьев, торчащие в разные стороны, перепаханная земля, полностью изменившая свой ландшафт, напичканная боеприпасами и обильно политая кровью.

— Интересно, через сколько лет тут деревья вырастут?

— Так еще ничего не закончилось, — скептически заметил «Бас».

И как будто в подтверждение его слов по позициям соседней «Пятерки», которым доставалось еще больше, чем нам, стали работать «сто двадцатые» минометы. Пронзительные, режущие уши свист и разрывы заглушили последние слова Сереги. Под эти звуки и мысли о том, что сейчас там ребятам несладко, мы пробирались вдоль посадки. Отдохнув в подвале, в котором подкоптили львовских правосеков, и пообщавшись с пацанами, которые находились там в резерве, мы выдвинулись дальше.

— Видишь, пацанам меньше месяца осталось до конца контракта. Сегодня двадцать второе февраля, а им семнадцатого марта домой. И у каждого уже по два-три ранения. А у меня только второе.

— И у меня первое, — заметил «Бас».

— Мы с тобой, можно сказать, везунчики. Лечиться теперь поедем.

— Да и ранение вроде легкое, раз бегаю как сайгак.

Вернувшись на «Аид», мы встретили там расстроенного нашим ранением «Горбунка». Ранение двух командиров — это серьезная потеря для взвода, которая создает множество неудобств.

— Вот, видишь, тебя ругал, что ты по передку лазишь, а попал сам.

— Бывает.