Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Кроме стрелковых занятий на полигоне…

Я слушал Серегу и вспоминал, как приехали в учебку.

— Я потом с левого колена работал долго-долго. Колено зажило, только когда мы из Попасной выезжали.

— А про сотку-то когда будет? — стал поторапливать я Серегу.

— Вот уже подхожу, — ответил он спокойно. — Я вообще удивился, как я в сотку попал с этим коленом. Там приехал такой «Конкистадор».

Все закивали, вспоминая этого крутого мужика.

— Он нас там, значит, отбирал. Мужик, конечно, такой серьезный, немножко с сумасшедшинкой — скажем так, с чудинкой. Он вообще, говорят, в спецотряде был в конторе.

«Бас» задумался, улыбаясь чему-то своему.

— И вот, значит, отбор был простой…

И то, как Серега про это сказал, сразу дало нам понять, что отбор на самом деле был не простой.

— Сначала «Конкистадор» разговаривал. Ходил там, в лица всматривался. Много кого отбраковал. И достаточно резко. «Что с глазами? Наркоман? Пошел нахуй!».

Попробуй такому что скажи.

— А после поставил, кого выбрал, по двое. И вот мы в разгрузках, с магазинами, со всей этой канителью, с автоматами должны были бежать. И меня поставили с парнем с моего лагеря. Он бывший десантник. Ему двадцать два года было.

Он меня, конечно, обогнал там корпуса на три. Ну я поворачиваю в сторону, а «Конкистадор» раз и вернул меня к тем, кто первым пробежал.

Серега посмотрел на нас.

— И вот я так удивился, что в сотку попал. Я там вообще самый старый был в этой сотке по возрасту.

Он радостно засмеялся, и мы его поддержали, потому что всем было понятно, почему Серега попал в эту сотку.

— Ну а потом, как-то вот уже к этому «Антигену» попали. Чешуей блестеть я не хотел — в разведку там к этому «Серебрухе».

— Так вы нам достались типа отборный отряд? — удивился я. — А что же там за люди были, которых не отобрали?

— А вот эти, кого оставили, их там по разным местам потом раскидали. Кого-то в артиллерию там взяли, кого куда.

— Интересно. А вот у нас была в учебке история… — продолжал кто-то.

И следующий рассказчик перехватывал внимание сидящих и хотел вызвать своей историей еще больший интерес, чем предыдущий, но его рассказ прервала рация.

— «Бас» — «Аяксу»? «Бас» — «Аяксу»? Эвакуация нужна срочно! «Цыля» «триста». Тяжелый.

— «Бас» на приеме. Что с ним? — спросил Серега.

— Пошел по большому в лес и растяжку сорвал.

В нем дырок больше, чем в небе звезд. Легкие пробиты. Пневмоторакс. Мы его заклеили, где могли, но он задыхается.

— Принято!

«Бас» посмотрел на меня.

— Шесть человек нужно посылать. Вчетвером его не доволокут.

На войне не было принято говорить о человеке хорошее только из вежливости, как это делают на гражданке. И если человек не мог поладить с коллективом и был мудаком, то запоминали его именно как мудака.