Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

В ответ на мое предложение перегруппироваться в течение дня, он предлагал мне и всем окружающим совокупиться во все мыслимые и немыслимые места, со всеми животными, реального и фантастического мира.

— Командир, дай мне два часа? — выслушав его тираду, просил я."

"— Не больше! — отвечал он и добавлял очередную порцию отборнейшего русского мата, видимо, используя его для маскировки передачи важных стратегических данных.

Три дня ни мы, ни ВСУшники не предпринимали никаких активных действий кроме укрепления обороны и пополнения личного состава. За три дня мы вынесли с этого пяточка все оружие и всех погибших. Мы ждали подходящего момента, чтобы двигаться дальше. В такие моменты у меня обострялась моя любимая паранойя насчет диверсантов. Еще с тренировочного лагеря я запомнил историю, которую рассказывал инструктор, который брал Попасную и «Железный лес». Он говорил, что пленные предупреждали, что в Бахмуте, нас будет ждать неприятный сюрприз. В моей голове эти рассказы совместились с рассказами РВшников о том, что все Опытное пронизано подземными ходами, связывающими отдельные дома и постройки. Я тревожился, что под нами накопаны туннели и катакомбы, по которым к нам крадутся спецы противника, чтобы вырезать нас тихой донбасской ночью.

Перед нашими позициями был яблоневый сад, в котором пацаны нашли дыру, из которой шел пар. Если мы бросали туда гранату, то она взрывалась где-то глубоко под землей. Но эта паранойя имела один несомненный плюс: она постоянно держала меня в тонусе и не давала расслабляться. Эта тревога обострялась благодаря опыту чеченской компании. В режиме «война» я начинал думать, как диверсант и наделял этими же свойствами противника. Я представлял, где бы я сам сделал засаду и устроил ловушку. Я привык к тому, что враг — это ваххабиты, которые были мастерами диверсионной работы. Я был уверен, что украинцы должны действовать так же. Благодаря дерзости, хитрости и нестандартным ходам ваххабиты вырезали наших солдат целыми взводными опорными пунктами.

— Краснодар! — крикнул фишкарь и выдернул меня из моих воспоминаний о Чечне.

— Луганск! — автоматически ответил я и пошел дальше.

«Настоящий пацан должен быть немного на измене!» — думал я, но никому не рассказывал про свои опасения и ДРГ-фобию. Я боялся, что они сочтут меня сумасшедшим и будут шептаться за моей спиной: «Прикинь, братан, а «Констебль»-то от страха кукухой двинулся!».

Газовая атака

Утром я проснулся в коморке на «Дяде Васе», где прилег на пару часов, от беготни и криков, которые доносились из большого помещения подвала. Я вышел туда и испугался. Все, кто там находился, зажимали лицо какими-то тряпками, а часть людей была в противогазах.