Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Мы стали планировать операцию, которую необходимо будет провернуть завтра.

— Пацаны… Я так рад, что вы живые! — неожиданно сказал «Викинг».

Мы замерли от неожиданности, а он сидел и радостно улыбался нам своей открытой улыбкой.

— Вот теперь я тебя прямо почувствовал, братан! — сказал я ему и обнял за плечи. — Такое ощущение, что, когда нас танк расхерачил, ты уснул. А сейчас проснулся!

Мы стали смеяться, глядя друг на друга, чувствуя, как наши легкие наполняет воздух.

Дорога в штаб на совещание

Днем от командира прибежал посыльный с запиской.

То, что сообщение от него поступила не по рации, говорило о важности и секретности этой информации. Командир ждал меня вечером в штабе, чтобы скоординировать предстоящую операцию с новым командиром артиллерии «Горбунком».

— Ничего себе! «Горбунок» теперь у нас отвечает за всю арту, а не только за «тяжей». Круто! И если меня зовут на совещание с его участием, то, как говорил боец «Попандопуло» из фильма «Свадьба в Малиновке», «чует мое сердце, что мы на кануне грандиозного “шухера”»! Я написал ответ и нагрузил посыльного трофеями, чтобы он не шел назад порожняком.

В течение дня, который прошел без особых эксцессов, не считая рутинных дел по командованию группами, доставки БК и питания на позиции, выноса раненых и подтягивание на их место бойцов с тыловых позиций, я находился в приподнятом настроении, связанном с утренним приглашением командира.

Люди редко испытывают одну эмоцию или одно чувство. Чаще всего чувства меняются быстро и зависят от ежесекундной оценки нами происходящих событий. Большинство людей, к сожалению, не понимают, как далеко шагнуло изучение мозга и психики человека в современном мире и по-прежнему объясняют происходящее мистическими совпадениями, нумерологией, магией и влиянием на себя звезд, магнитных бурь и прочих внешних сил. Но в большинстве своем наши переживания зависят от наших убеждений, которые выражают себя в виде оценочных мыслей в той или иной ситуации. Как говорил Монтень: «Люди страдают не от того, что с ними происходит, а от того, как они интерпретируют происходящее». Об этом же говорили Аристотель, Эпиктет, Толстой, Вольтер, Марк Аврелий и многие-многие другие.

Мои смешанные и противоречивые чувства тревоги и возбуждения в течение дня были связанным с тем, что я одновременно и хотел, чтобы началась какая-то дви-жуха, и боялся этого. Дождавшись вечера, я заранее вышел в сторону штаба, чтобы успеть зайти к медикам.

Быстро добравшись до «Дяди Васи», я сделал перевязку и присел попить чайку с «Басом». Он, как и я, никогда не спал до тех пор, пока его последняя группа не вернется с задания.

— Как жизнь, товарищ командир? — спросил я и ткнул кулаком его в плечо.

— Да лучше, конечно, чем в первый день, когда мы сюда пришли.