Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

По словам командира, они были так же хороши, как знаменитые английские лучники времен средневековых войн, из среды которых вышел «славный парень Робин Гуд». Они прибыли и стали охотиться за воздушными целями.

В то же самое время я выпросил у командира трофейный дальномер, который позволял «Айболиту» вычислять расстояние до цели, и мы начали свою охоту по наведению артиллерии на цели в расположении врага. «Айболит» оказался прекрасным разведчиком. Он ежедневно отслеживал места расположения вражеской артиллерии и расчеты ПЗРК, которые работали по нашей авиации.

— «Констебль» — «Айболиту». На северо-западе от нас, на стадионе «Авангард», вижу пуски ракет. Предположительно работает установка «Град». Как принял?

— Принял тебя хорошо. Передаю координаты дальше.

— Слушай «Констебль», могут «Лучники» по танку отработать, пока десантники со своим ПТУРом отсутствуют? Он тут по дороге гоняет, покоя нам не дает.

— Попрошу сделать.

В тот раз они промахнулись и попали по тополю.

Через день их перевели северо-восточнее, в район Иван-Града, где авиацию противника было намного лучше наблюдать визуально. «Лучники» исчезли так же неожиданно, как и появились, а заколдованный танк остался с нами.

Конечно, они больше напоминали арбалетчиков, а не романтических лучников. Лучник взращивался с детства. Отец вешал лепешку диаметром десять сантиметров, и ребенок не мог ее съесть, пока не попадал в нее из лука. Лучшая мотивация — это нужда. А какая нужда может быть сильнее голода. С появлением арбалета, которым мог пользоваться любой мало обученный крестьянин, эпоха романтики ушла в небытие, как рыцари и самураи с приходом огнестрельного оружия.

«Любое вооружение рождает необходимость защититься от него. Так появились бронежилеты, тепловые ловушки, уводящие в сторону «Стингеры» и РЭБы для подавления сигнала дронов», — размышлял я, в очередной раз проделывая свой неизбежный семикилометровый путь в штаб.

Мысль моя плавно скользила между прошлым, настоящим и будущим и сама собой вышла на воспоминания о Маринке — девушке, с которой у меня не было ни сексуальной, ни романтической связи.

«Интересно, где она сейчас? Что делает? Вспоминает ли меня или давно решила, что я погиб? Почему она заплакала? — недоумевал я — Я ей, по сути, никто…».

Эти слезы были моим утешением. Билетом в тот мир, который я давно покинул и в который не надеялся вернуться.

Новый друг

«Горбунок»-командир «тяжей» стал моим новым приятелем. Когда он рассказывал о себе, я видел много сходств со своей жизнью: непростые отношения с родителями, занятие единоборствами и воспитание суровой улицей. Всякий раз, когда я приходил в Зайцево, я останавливался у него в располаге, где был устроен микросоциум артиллеристов.