Константа

— Привет, Маришка. Куда крестницу мою спрятала? — улыбка в его мягком голосе.

— Спит она.

— Вот сурок, как не приеду, все время дрыхнет. Тогда держи, — шуршание пакетов, — как проснется, нарядишь и пришлешь мне фото и видеоотчет. Как сессию сдала?

— Спасибо, — в ее голосе тоже улыбка, снова шуршание пакетов, — так только будет же сессия. Сдам.

— Без троек?

— Без.

— Молодец какая, на красный все же идешь?

— Пытаюсь. Вы голодны?

— Нет, но от кофе не отказался бы. Где пострадавший?

— Да в гостиной. Над ним девочки кружат, он пользуется вовсю. Султаном мечтает стать.

— Видать, сотряс. — Фыркнул Костя и Маришка тихо рассмеялась.

— Папа приехал, — невесело усмехнулся Аркаша, прикрывая глаза, но я успела заметить

Он действительно им как отец. Приехал к нему домой, поднялся беспрепятственно, без звонков охраны комплекса, консьержа, без звонка в домофон, это о многом говорит. Крестнице одежду взял и я даже не удивлюсь, что размер верный. Спрашивает как дела у жены Аркаши, зная, где как учится. И она соответствующе на него реагирует, обращается на вы и с уважением. Костолом, сука, ну это же так просто все…

Неразличимые реплики в гостиной, негромкий смех и он направился на кухню. Успел переодеться. На руке, под тканью джемпера угадывается повязка. Взгляд на меня, отрицательно поведшей подбородком — все в порядке; и едва заметный склон головой в сторону кронпринца, не поднимающего на него взгляда — а вот здесь внутри ад, Кость, пожалуйста, помоги ему…

Костя сел напротив Аркаши. Притянул к себе его бокал, молча допил. Аркаша был слегка бледен, со второй попытки поднял взгляд и, посмотрев ему в глаза, произнес:

— Если ты меня… отстранишь, я пойму. Я с этим согласен.

Костя долго смотрел в лицо Аркаши. Вздохнул, прикрыв глаза на мгновение, и встал с кресла. Чтобы обойти стол и кратким скупым движением развернуть к себе стул с Аркашей.

И присесть перед ним на корточки.

Положив предплечье правой руки на его колено, а второе сжав пальцами. Долгая полная тишина, когда просто взгляд глаза в глаза и Аркаша едва слышно произнес то, что согнало ватную слабость в теле и сказало, что нужно очень тихо удалиться:

— У Костолома начиналось так же. Потеря самоконтроля и никаких мыслей о последствиях.

— Ты здоров. — Такой же очень тихий голос, но твердость в нем непоколебимая. Так же как в пальцах сжавших его колено, во взгляде светло-карих глаз. — В том кабинете не один ты его убить хотел, несмотря на последствия.

Я уже достигла порога, но глаз зацепил, как Костя поднимается с корточек, потянув за локоть на себя Аркашу. Прижимая его к себе, пока тот опускал голову, пряча влагу с ресниц в темной ткани на плече Кости.

Глава 12

Вернулись домой далеко за полночь.

Стакан скотча и никотин на двоих в молчании.