Константа

Чокнутая, вроде бы, половину своих кардиналов сюда перетаскала, надо бы еще и мейк-маэстров, завтра у нее потребую…

Когда мне придраться было не к чему, как я не старалась, я с богом отпустила облегченно вздохнувших стилюг, которым щедро отвалил баблишка командор и, выпроводив их, вернулся в спальню, где я подбирала себе сносную ювелирку.

Остановился позади, мягко притягивая за талию к себе, заставляя выпрямиться и прижаться спиной к его груди. Я бросила взгляд в зеркало, на наше отражение, и застыла. Залипательно. Нереально просто.

Все-таки в строгой и при этом стильной классике, без фанатизма, есть особый, утонченный вид эстетики.

Его рука плавно с моей талии поднялась выше. Взгляд глаза в глаза и улыбка в золотистом оттенке, когда сжал грудь. Сорвав дыхание на выдохе.

Повернула голову, и провела кончиком носа по его шее, покрывающейся мурашками. Втягивая его запах, его и парфюма, тихо произнесла:

— Меня только собрали на военный фронт и… снова, в общем, красноармейцы атаковали.

Повернул и склонил голову, мягко касаясь губ, почти не крадя помаду отпечатками на своих. Улыбнулся, показывая вынутый из кармана серебристый квадрат. Вакуумник, не раз протестированный. Доводящий меня до срыва в среднем меньше чем за минуту, что всегда пьянило Константина Юрьевича, с упоением сцеловывающего мой оргазм с подрагивающих губ."

"Сорванный вдох, когда прижал к себе теснее, сильнее склоняя голову, целуя мою шею и пальцами собирая подол по бедру. Накрыл ладонью ткань нижнего белья, сжимая ее и кожу, одновременно слегка кусая за шею, придвигаясь плотнее ко мне, втискивающейся спиной в его грудь, обхватив его рукой за шею, загипнотизировано глядя в отражение в зеркале. Смотрела, как он мягко, почти поверхностно касался крепкими, длинными пальцами сквозь ткань белья, массировал. Неторопливо фалангами заходил за границу ткани, касался разгоряченной кожи, игнорируя нить тампона. И словно бы заводясь от этого сильнее, когда меня накрывала волна жара, пускающая слабость в ноги и огонь под кожу. Пальцами второй его руки рукой скинул крышка с прибора на столешницу, затем безошибочно по кнопкам, чтобы выбрать самый верный режим. Тихое жужжание и разнос мыслей от того, как горячий язык по шее, а второй рукой сдвигает ткань и пробно касается и тотчас играючи отстраняет нагретый пластик от эпицентра все ускоряющейся в теле горячей пульсации. Он поднимает взгляд, смотрит в зеркало. Ему нравится смотреть. Он всегда смотрит, даже если самого разбивает возбуждением почти до потери самоконтроля в этот момент. И сейчас смотрит, касаясь губами моего виска.