Константа

Видимо, я там что-то еще лепетала, потому что не оборачивается, ждет реплики. Твою мать, кто-нибудь позовите суфлера, актриса текст забыла!

— Я… не помню, — пересохшими губами признала я, сдерживая себя от порыва уже сейчас в него вцепиться.

— Ты пропищала «пару минут, пожалуйста», — насмешка в негромком голосе, — я решил, что на жалость давишь и не успел договорить, что прошу по хороше… — медленно оборачиваясь назад, но вновь не успев закончить, потому что меня подбросило на сидении и я ринулась к нему.

Обвила плечи, целуя жадно, чувствуя как стремительно горячеет кровь от нажима его языка на мой, от того, что он поворачивается корпусом так, чтобы имел возможность обхватить. И потянуть на себя. Между сидений, через широкий подлокотник, помогая оседлать себя. Целуя глубже, стискивал в руках почти до срыва дыхания. Все-таки срыва, когда сдвинул ткань моего платья по бедрам и сильно на них надавил, заставляя просесть на эрекции. Тяжесть внизу живота, молниеносно налилась жаром от давления его губ на мои и я прогнулась в спине, разрывая поцелуй, чтобы немного вдохнуть и разбавить кислородом кипящую кровь. Забурлившую, когда он кончиком языка по моей шее, осаживая на себя еще раз и жестче. Посмотрела на него, откидывающего голову на подголовник и мгновенно все схлынуло. Пало под прессом кошмара от своей отбитости.

Сжала его руки, напряженно глядя в бледное лицо, с отчетливыми оттисками усталости, кругами недосыпа под глазами, а в самих глазах вперемешку недоумение, непонимание и беспокойство при виде того, как меня перекосило.

— Жень? — приподнял бровь и я едва не застонала от своей бестолковости.

— Я точно знаю про двое суток. — Отстраняя его руки, пытливо вгляделась в его глаза. — Сколько ты не спал в общей сложности?

Пауза затягивалась, отвел было взгляд, отворачивая лицо, но я удержала за подбородок.

— Почти четверо. — Совершенно спокойно произнес Анохин, под мое сиплое оханье мягко отстраняя мои пальцы от своего лица.

— И у тебя встал?! — выдавила я в непередаваемой смеси ужаса и восхищения.

— Мне тридцать шесть, а не семьдесят шесть. — Со значением произнес Костя, укоризненно глядя на онемевшую меня. Прямо припечатал интонацией. Ты глянь, задело как. Прицокнув языком, все же с недовольством признал, — я, конечно, не очень уверен, что смог бы закончить, но… Андрюша, хватит так смотреть, мне рано в дом престарелых. Давай, погнали заново, либо с места, где прервались, либо дальше по трассе.

Это вот как «я-все-оплачиваю», только «я-все-контролирую». Бывает такое, вот вроде любишь и обожаешь человека, восхищаешься им, а с ноги дать все равно хочется, даже зная, что от этого станет еще хуже.