Константа

Можешь и не звонить, но если твоя семья начнет тебя искать, это может привлечь ненужное внимание.

— Я поняла, — нихрена я не поняла. Выходя вслед за ним из лифта и набирая Мишке, я нихрена не понимала, что происходит, потому быстро проговорила, — Миш, код красный. На неделю. Все в порядке, я клянусь. Просто мне нужна тишина в эфире с неделю. Решишь с мамой? По оговоренному: отвлекающие маневры, ложная инфа, если надумает позвонить и прочее… Миш?

— Ебаный рот, Жень… — сквозь зубы выдал брат. И дежавю. От него я тоже никогда не слышала мата прежде. — Да. — Сорванный выдох Мишки, когда, очевидно, брал себя под контроль. — Да, конечно. В порядке?.. Женя?

— Клянусь. — Убедительно солгала я. Тихо, стараясь, чтобы не услышал Кирилл, деликатно увеличивший расстояние и уже открывающий дверь.

Выйдя во двор, заталкивая поглубже ноющую болезненную тяжесть от того, что вынуждена дать повод для беспокойства брату, направилась вслед за дядей-депутатом ко второй из трех машин, друг за другом припаркованных на проезде.

Почти вся компания в сборе.

Аркаша сидел на корточках у распахнутой передней пассажирской двери, выставив локти на широко разведенные колени и в левой руке слегка взбалтывая виски в бутылке, взглядом неотрывно в экран телефона в расслабленно свисающей с колена правой руке. Саня, выдыхая дым рядом с ним, стоял облокотившись локтем о заднюю пассажирскую. Анохин курил, оперевшись бедром о распахнутую переднюю пассажирскую дверь и что-то говорил Зеле, сидящему на пассажирском сидении, опустив ноги на ступеньку и тихо рассмеявшемуся, покивав улыбающемуся Косте. Я и Кирилл остановились в шаге от них. Понятливо протянула свой телефон в выставленную ладонь Мазура.

— Долго, — констатировал Константин Юрьевич, глядя на него, выключающего мой мобильный.

— Кирилл торопил, — нервозно произнесла я, глядя в растрескавшийся асфальт у ног. — Это я капуша.

Чувствовала, как он посмотрел на меня, но взгляда на него не подняла. Холодными пальцами взяла из протянутой им пачки сигарету и зажигалку.

— Пошла движуха, — усмехнулся Аркаша, глядя на свой зазвонивший телефон и, поместив палец над значком отклонения вызова, поднял взгляд потемневших, улыбающихся глаз в расслабленно затягивающегося никотином Анохина. Тот, чуть погодя, усмехнувшись, кивнул ему и Аркаша отклонил вызов, одновременно, не глядя на брата, безошибочно точно протянув ему бутылку в пальцы расслабленно свисающей вдоль тела руки, в такт трека отбивающей кончиками ритм по черному глянцу двери и вынимающему свой телефон из блейзера, медленно откидывая голову назад, выдыхая дым в ночь.

Саня пригубил поданную братом бутылку одновременно с зазвучавшей мелодией входящего вызова своего телефона. Закашлялся.