Константа

Это и есть наследники. Когда у тебя за плечами опыта дохера, ты вроде и блеснуть этим можешь, но перед таким спокойствием, разумом и прокаченностью на явном опыте пусть и в других сферах, но явно не менее жестких, несмотря на то, что вы ровесники, действительно несколько теряешься… И я, в принципе, понимаю, почему Анохин натаскивает именно Саню. Берет его на рискованные переговоры. Пребывает в ярости, когда он оступается, а Аркашу хочет отдать под лапку Кота. Именно Кота именно Аркашу. Я бы тоже такого только Коту доверила.

Подземный паркинг, молчаливое сопровождение до машин и я вдруг поняла еще кое что. То, что Саня открыл мне дверь, чтобы села в салон, ожидаемо. Ожидаемо в плане, что я уже жду этого жеста, когда мужские пальцы коснутся дверной ручки, когда я только подхожу к машине.

Это почти естественным кажется, а они… враги.

— Я могу покурить? — спросила у Сани, обошедшего машину и севшего рядом. Спросила и поняла, что вопрос тоже был ожидаем, когда он невозмутимо кивнул, разрешая и трогаться водителю и курить мне. Ожидаемый вопрос, потому что нужно спрашивать. Вопрос воспитания.

Чисто из вредности выматерилась в голове, протяжно выдыхая дым в окно.

Город падал в объятия ночи, когда кортеж пересекал засыпающиеся улицы до «миллеиума» необычайно тихого и мертвого без подсветки неонами.

Внутри так же тихо и мертво. Слабое освещение чисто для того, чтобы мы, пересекающие пустынный зал до лестницы, не споткнулись. Третий этаж, снова вежливо распахнутая передо мной дверь випа, только атмосфера тут была другая.

— Сядь на диван, — шелест вежливости в голосе Сани, жестом велевшего сопровождению остановиться за порогом и, прикрыв дверь, направился к столу, за котором на полном чиле уже знакомые лица.

Его люди сидели по обе стороны стола, в равном распределении от пустующего пока места во главе. Тихие переговоры чисто деловой тематики. Каждый взглядом в бумаги и гаджеты перед собой. До того, как дверь вновь распахнулась и в помещение вошел Костя, завершающий разговор по мобильному и двигаясь к началу стола, куда отмеренным жестом по лаку столешницы Мазуром был пущен чистый стакан, чтобы Зеля, сидящий по правую руку от кресла с садящимся в него Анохиным, прижав плечом трубку к уху быстро отдавая последние распоряжения по телефону, одновременно откупоривая бутылку ирландского виски, плеснул в поданный бокал алкоголя.

Костя, положив свой телефон на край стола и благодарно кивнув на налитый Зелей виски, обвел взглядом свою фокус группу, сосредоточенно посмотревшую на него, и произнес:

— Итак?

— Понятно, что ничего не понятно.